Да, мир убог. А впрочем, как всегда.
В лимонной цедре — горечь - лебеда,
И клен горит последним ярким светом.
Ты пьешь свой чай, листая календарь,
Я для тебя — лишь пыльный инвентарь,
Забытый всеми в том, прошедшем, лете.
Мой бой смешон? Но я в строю, смотри!
Пока ты догниваешь изнутри,
Свои года считая в полутьме.
Ты судишь мой «фасад», мой внешний вид,
Но это у тебя душа болит
В предчувствии, что клонится к зиме.
Мы в базе данных — «выбывший тираж».
Мой майский цвет — всего лишь макияж,
Твой теплый дом — убежище для слабых.
Ты ищешь правду в сплетнях из статьи,
Но мы с тобой — по-прежнему свои,
В одних и тех же вязнущих ухабах.
Пройдет три дня — и время приведёт
Итог войне. Осядет белый лед
На груди, щеки и на чью-то память.
Ты зря смеёшься:мы в одной петле,
И если я застыну в хрустале —
Тебе меня уже не переплавить.
Ты сам — как лист. Обычный, неживой.
Ты в первом сне увидишь профиль мой
В остекленевшей луже под окном.
Мы проиграли. Время не унять.
Но я умела — жить и побеждать,
А ты умел — лишь думать о былом.
Не хорохорься, мы с тобой вдвоём
В тот самый миг шагнём за окаем.
И вечность нас попросим обвенчать.
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Подъезжает извозчик каждый день,
Чтоб везти комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик заснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Уже не молод, еще не стар,
На лице отвага, в глазах пожар -
Вот каков собой комиссар.
Он извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Извозчик дернет возжей,
Лошадь дернет ногой,
Извозчик крикнет: "Ну!"
Лошадь поднимет ногу одну,
Поставит на земь опять,
Пролетка покатится вспять,
Извозчик щелкнет кнутом
И двинется в путь с трудом.
В пять часов извозчик едет домой,
Лошадь трусит усталой рысцой,
Сейчас он в чайной чаю попьет,
Лошадь сена пока пожует.
На дверях чайной - засов
И надпись: "Закрыто по случаю дров".
Извозчик вздохнул: "Ух, чертов стул!"
Почесал затылок и снова вздохнул.
Голодный извозчик едет домой,
Лошадь снова трусит усталой рысцой.
Наутро подъехал он в пасмурный день
К дому по Бассейной, шестьдесят,
Чтоб вести комиссара в комиссариат -
Комиссару ходить лень.
Извозчик уснул, извозчик ждет,
И лошадь спит и жует,
И оба ждут, и оба спят:
Пора комиссару в комиссариат.
На подъезд выходит комиссар Зон,
К извозчику быстро подходит он,
Извозчика в бок и лошадь в бок
И сразу в пролетку скок.
Но извозчик не дернул возжей,
Не дернула лошадь ногой.
Извозчик не крикнул: "Ну!"
Не подняла лошадь ногу одну,
Извозчик не щелкнул кнутом,
Не двинулись в путь с трудом.
Комиссар вскричал: "Что за черт!
Лошадь мертва, извозчик мертв!
Теперь пешком мне придется бежать,
На площадь Урицкого, пять".
Небесной дорогой голубой
Идет извозчик и лошадь ведет за собой.
Подходят они к райским дверям:
"Апостол Петр, отворите нам!"
Раздался голос святого Петра:
"А много вы сделали в жизни добра?"
- "Мы возили комиссара в комиссариат
Каждый день туда и назад,
Голодали мы тысячу триста пять дней,
Сжальтесь над лошадью бедной моей!
Хорошо и спокойно у вас в раю,
Впустите меня и лошадь мою!"
Апостол Петр отпер дверь,
На лошадь взглянул: "Ишь, тощий зверь!
Ну, так и быть, полезай!"
И вошли они в Божий рай.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
