Сколько пустот умещается в кулаке?
Можно твердить попугаем «окей, oкей»,
выучить каждую точку на потолке,
и постоять на карнизе, вдыхая вечер.
Можно у сонного города взять взаймы
улиц, дорог, фонарей и домов немых,
и тротуаров заснеженных у зимы,
долго гулять, потому что заняться нечем.
Можно сидеть просто так и считать ворон,
серой гуашью рисуя пустой перрон,
солнце обгрызть равномерно со всех сторон,
рот обжигая, чтоб больше уже ни слова:
классно, ништяк, и тэдэ, и тэпэ... Звонит
не телефон, а будильник - и леший с ним.
В этой квартире вы с ним всё равно одни.
Новая жизнь, и будильник в ней тоже новый.
Новое здрасьте соседям, и новый шарк
нового дворника старой метлой. Спешат
новые дни, замедляя немного шаг
у поворота дороги к другому дому.
Можно привычно свернуть и уткнуться лбом
в тёмные окна. Потом, постояв столбом,
ехать обратно, баюкая свой облом,
тем же маршрутом, до тошноты знакомым.
Ты письмо мое, милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно,
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я —
В этом сером будничном платье,
На стоптанных каблуках...
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.
Ты письмо мое, милый, не комкай
Не плачь о заветной лжи.
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи.
1912,
Царское Село
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
