Любить слова, быть падкой на слова,
И этого не знать - до времени, до часа,
Пока поклонник сладкогласый
Потоком трелей не сведёт едва
С ума, не позволяя дух перевести,
То песней, то слагая нежный стих.
И жив ли Командор, убит ли,
Какая разница, коль фраз ажурных петли
Опутывают мозг и сетью сердце жмут -
Настойчив страстный плут.
Он знает, как никто: любви всем не хватает,
Все вечно голодны, и птиц кружащих стаи
Лишь успевай кормить, раскрыв свою ладонь.
А если спит огонь,
То маслом комплиментов,
Бензином лести и признаний летом
Настойчивый герой его разбудит вмиг.
Побед бы стольких не достиг,
Коль не был столь умел.
Но Анна... Цену этих стрел
Ты знаешь - почему ж летишь,
Как устали не ведающий стриж,
На острые шипы... А тот же
Неистребимый голод гложет -
Царить, любимой чьей-то быть
Ещё на час, на день, на миг.
И пусть повеса своего достиг -
Всегда как в первый раз, всегда он внове -
Бурлящий гейзер крови.
Очень красиво, изысканно. В старинном стиле, вот только бензин как то по стилю не подходит. Приземленно бензином огонь разводить, не романтично.
Спасибо. Насчет бензина - это немного аллюзия на Блока:
Пролетает, брызнув в ночь огнями,
Черный, тихий, как сова, мотор,
Тихими, тяжелыми шагами
В дом вступает Командор…
Это смешение эпох и красок, как мне кажется, позволительно в 21 веке - ведь вечные образы потому и вечны, что актуальны... Донна Анна - не далекий персонаж далеких произведений. Это происходит с женщинами и сейчас.
Да, написано как будто в 19 веке. Очень красиво. И тема интересная. Стриж понравился, летящий на шипы) Бензин совсем не из этой оперы. Может, ядом лести? И признаний летом - тоже непонятно. И признаний светом можно.
А так, отлично!
Благодарю, про бензин ответила выше)
Тот же Водолазкин в "Лавре": средние века и пластиковые бутылки в лесу... Тема донны Анны вечная, этим и интересна. Произведение должно говорить о нас сегодняшних, иначе зачем...
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие древние срубы!
Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко;
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.
Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.
Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.
Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.
Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.
Ноябрь 1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.