Хотел писать как Пастернак,
мечтал украдкой,
строчил с утра и допоздна
стихи в тетрадку.
Про печку жаркую в углу,
и дров поленья,
про стол и стул, и кочергу,
рога оленьи.
Про вьюгу, холод ледяной,
про ад кромешный,
и про объятия с женой,
и секс, конечно!
Про грудь невиданной красы,
изгибы тела,
про черную змею косы,
Амура стрелы.
Про лампу в целых сорок ватт,
под нею фреску,
про заметённый снегом сад,
про занавеску.
Про юбку, кофту и бельё,
про страсти стоны,
и про убогое жильё,
про макароны.
Про мыло, щётку, медный таз,
кастрюли, веник,
про умывальник, унитаз,
про приступ лени.
Про то, как выбившись из сил,
мы в миг уснули,
и как Земля сошла с оси
и ветры дули.
Хотел писать как Пастернак,
А вышло, в общем, кое-как.
__________________Анатолий Мельник
Хотел написать как Пастернак
Про шторы и снег, и вьюгу в ночи,
Свечу на столе... Но вышло не так,
Но вышло иначе... Дровишки в печи
Так дружно трещат... послушай, как-будто
Они напевают, что жизнь коротка,
Вернуться назад - нельзя... Скоро утро,
Метель завывает и штора легка...
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
