Анатолий Иванович Кобенков (9 марта 1948, Хабаровск — 5 сентября 2006, Москва) — русский советский поэт, эссеист, литературный и театральный критик, журналист. Переводил еврейских, латышских и польских поэтов.
*
За жизнь и смерть — проплачено
До гробовой доски,
Всё в этом мире схвачено
На ленточку реки.
За божью милость держится
Обрубок бытия,
Во тьме кромешной ёжится
Желток для бела дня.
*
Дышит Вселенная из тишины
В сторону жизни, что топчется в круге,
Где человечества божьи сыны
Любят и ненавидят друг друга.
Дышит Вселенная из пустоты
В сторону речки, цветка полевого,
Утренней птицы, вечерней звезды
К ясности нового вещего слова.
*
Мир от крови быстро отмоется -
Дождь пройдет, прорастет трава,
Небо птицами успокоится,
На звезду загадает вдова
И попросит счастья всевышнего,
Голос с неба ловя на лету,
И в саду под цветущими вишнями
Молодые примерят фату...
*
Бог праздник жизни всем не обещал,
Но крошку смерть всегда держал в запасе
За пазухой и ярко небо красил
В прыщавость звезд на берегу дождя!
Кто был никем, тот и сейчас ничей,
Но в катаcтрофах возрождалось слово,
Которое всегда на смерть готово,
Как за стихи, так и за миску щей!
*
Я забрёл меж дерев в куковальню,
Долго-долго за птицей считал
Жизнь свою до конца провальную,
Что уже не начать с листа…
Листа чистого…
Мелким почерком
По траве пробежал стишок
До холодной дождливой точки,
Что зарылась в речной песок.
*
Рано утром просыпаюсь в Братске
от странного позвякивания
иркутского трамвая. И задумываюсь
о далеком городе как центре
культуры, где, не дождавшись
рассвета, едут на работу и учебу
сонные горожане, мимо -
музеев, театров, редакций газет,
союзов писателей, издательств,
книжных магазинов...
Едут и едут мимо романов, повестей,
рассказов, критических статей,
поэм и стихов к восходящей рифме
нового дня, в начале которого
кровавый плевок утра под
светофором в луже предзимней
остановил полет поэта!
*
Пережив тишину всех околиц
Городов, что стоят на крови,
Ты вдохнул в себя сердцем до боли
Первый признак вселенской любви.
Переждав, когда все мы проплачем
На поминках души у креста,
Ты ворвался в обитель, где мальчиком
Звезды неба целуешь в уста!
Ты забылся печалью историй,
Что ни жизнь, то с новой строки,
Божий сын, поэт Анатолий,
Шапку рифм зашвырнул в васильки.
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
