Смешалось всё свете -
чудны дела и дивны;
"..не сыпь, не сыпь мне соль на раны.."-
поёт удалый молодец,
а мне - конец,
а я в ответе;
я не могу смотреть картины -
в особенности Левитана -
пейзажи родины моей..
Под ложечкой и за грудиной,
пиявкой присосётся вдруг
такая боль (пей, сука, пей..),
но глаз не оторвать,
и не понять, зачем вокруг -
танцуют пары
усталых пожилых людей
в убогом русском ресторане
с названием "Алёнка".
Право,
так можно и сойти с ума
ведь это - страшно, это слишком,
когда медведи утром ранним
в бору сосновом.. свет.. туман..
И хоть не столь мучителен художник Шишкин,
сердечный ритм сбоит;
не надо соль.. не сыпь.. болит..
..туман.. из рёва медведЕй
выходит жалкий Берендей
и я беру его за шкирку, бью лбом
о ближнюю сосну: бом, бом!
Он лопается: бом!
И зло повержено, жаль только, что во сне,
хоть вещие порою снятся мне..
-------
Ангел-жук
Мне снится ангел мой - хранитель,
неведомый, невидимый, лишь нити,
как будто, между нами. Он
упорно тащит из болота
меня, казнимую за что-то
кошмарным сном.
Рывок, и.. луг, трава - по плечи,
люпинов сине-розовые свечи,
и бабочки.. И майский жук
вдруг точно камешек ударил -
не больно - и от мелкой твари
смешной испуг.
Смеюсь - вот он мой ангел добрый,
ведь он летает вопреки природой
законам данным, как сюрприз
и сэру Ньютону, когда
упало б яблоко и потекла вода
вверх, а не вниз.
Мой ангел - жук! Какая прелесть!
я долго просыпаюсь, я надеюсь -
пусть не священный скарабей,
зато жужжит, парит, летает -
он выполнит, что обещает
душе моей.
-----------
Бал
Последний школьный бал - он часто снится мне:
в той атмосфере тех далёких юных дней,
поёт француз и ты - ко мне так близко, что
в блаженстве плавлюсь..
Стой,
мгновение любви..
и.. просыпаюсь..
..
и вспоминаю, проклиная память,
что бала не было, точнее - был -
для всех, не для меня;
в семье тогда не доставало денег
на туфельки, на платье, на альбом.
Вновь засыпаю на дурацкой мысли:
вот, интересно,
снится ли ей бал -
той, что с тобой тогда взаправду танцевала?
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
