Март - махровый интроверт,
которого вытащили из уединённой кельи
за праздничный стол.
Невольно отвечая на реплики в беседе,
задумчиво смотрит в окно,
где улица ещё полна
снежных хризантем
на чёрных стеблях,
а из серого небесного почтового ящика
летят и летят открытки…
Только он ледяной рукой в мокрой перчатке
может в один день
забрать жизнь тирана и композитора,
а позднее в этот же день и поэта.
Переменчив, как баллады Шопена,
не готов к трелям птиц,
но хладнокровно слушает кошачьи крики.
Вечно не оправдывая людские нетерпеливые ожидания,
замкнулся в себе
и, выставив вперёд упрямый подбородок,
не останавливает бегущие из глаз холодные слёзы
Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!
Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.
"О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно, ты та ли, та ли?"
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.
"Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? довольно..."
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.
Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.
Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
