Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
- Ну, здравствуй...
И всё. Ничего, никаких чудес.
Мой день незаметно за утром в окно пролез,
под вечер пропал в подворотне котом приблудным.
Зудел ежедневник: сходи, подпиши, проверь -
в десяток инстанций, листая за дверью дверь...
- Ну, здравствуй... И прошлое вломится ниоткуда.
Щетина, очки, модный галстук, в руках пиджак,
улыбка во все тридцать два. Может, мне сбежать?
Хотя бы под плинтус - край света недосягаем.
Бумаги на стол, на лицо равнодушный вид.
Внутри загорается лампочка "нетлюбви".
- Привет и пока. Поворачиваюсь, шагаю.
И чувствую взгляд твой затылком - ну да, ну да...
Не лечат часы, самолёты и поезда,
и новая стрижка, и новая жизнь не лечат.
За шкирку себя в душный офис, потом домой,
курить и обгладывать дни, где ты только мой,
и кутаться в ночь, понимая - не станет легче.
вот каэцца - склько можно обгладывать одну и ту же тему из века в век, одно и то же. А ить оно обгладываецца и обгладываецца)
И у некоторых получается вполне высокохудожественно и читабельно, да))
Ну тема такая... мясистая)))
Сердечно благодарю!
Ну, здравствуй...
Знаешь, город застыл, как в плохом кино.
Я трижды проехал твой дом и свернул в пятно
фонарных теней, где асфальт расцветает серым.
Мой галстук - удавка пиджак — точно часть скафандра,
я снова играю в успешного Александра,
хотя по нутру — лишь сквозняк и пустая вера.
Ты смотришь сквозь прорезь прищура — насквозь, до дна,
в глазах твоих снова арктическая весна,
и почерк на папках уверенно-беспощаден.
Я скалюсь в ответ, подставляя лицо под дрожь,
ты ловишь мой взгляд и привычно его крадёшь,
срывая резьбу всех моих осторожных стадий.
«Привет и пока». Как затвор — металлический лязг.
Ты строишь дистанцию, вязко, и в ней затаясь,
Ты спину прямишь так, что хруст слышен в каждом слове.
А я остаюсь — за порогом, в пустом фойе,
в своём безупречном и душном небытии,
где каждый маршрут до тебя — раскалён и солон.
Не лечат билеты, вокзалы и коньяки,
не лечит касанье другой, не твоей руки,
и маски сгорают под этим коротким взглядом.
Ты куришь одна, обгладывая календарь,
а я в лабиринте дорог, как слепой глухарь,
сшибаю углы, понимая — ты где-то рядом.
Мы два одиночества в сетке рабочих встреч,
пытаемся пепел от старых костров сберечь,
и кутаться в гордость, теряя остатки смысла.
Ты прячешься в офис, я прячусь в ночной туман,
но этот привычный, заученный наш обман
над нами обоими чёрной петлёй повиснет.
Прекрасно!
Большое спасибо)
У меня есть чудесная вдохновительница
Очень этому рада)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мама маршевую музыку любила.
Веселя бесчувственных родных,
виновато сырость разводила
в лад призывным вздохам духовых.
Видно, что-то вроде атавизма
было у совслужащей простой —
будто нет его, социализма,
на одной шестой.
Будто глупым барышням уездным
не собрать серебряных колец,
как по пыльной улице с оркестром
входит полк в какой-нибудь Елец.
Моя мама умерла девятого
мая, когда всюду день-деньской
надрывают сердце “аты-баты” —
коллективный катарсис такой.
Мама, крепко спи под марши мая!
Отщепенец, маменькин сынок,
самого себя не понимая,
мысленно берёт под козырёк.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.