Ты уходишь на миг, но теряешь навек.
Ты живёшь для себя, умираешь в других.
Что же кроме любви для тебя, человек,
В этой жизни имеет значенье? В тугих
Как канат расставаниях что-то забыв,
Ты стоишь на сплетении встреч и потерь.
Но, пространство вселенной чужой полюбив,
Ты ярчайшей звездою в ней станешь, поверь.
И люби так, чтоб сердце запомнило свет,
Для кого-то рождённый твоею душой.
Лишь прислушавшись к сердцу, найдёшь ты ответ
На вопрос: "Как спастись во вселенной чужой?".
***
На проводах расселись птицы,
Издалека они — фигурки.
Увы, не всем желаньям сбыться.
Повсюду пробки да окурки.
Весна обманчива, и всё же
Правдива, искренна журчаньем
Ручьёв, что будто шепчут: "Боже,
Смирились мы с твоим молчаньем,
Нас пронимающим до дрожи.
На всём печать любви неслышной.
Но нам слова твои дороже,
Чем хохот времени булыжный".
***
Бритвы острее бывают глаза.
Вижу я молнии эти.
Катится громом из сердца слеза.
Души упрямы как дети.
Буду я помнить порезы свои,
Что ты сердясь оставляла, —
Часто мы были на грани войны —
Правильно ты поступала.
В новый апрель без тебя я шагну, —
Жизнь засмеётся капелью —
Счастья слезу с содроганьем смахну,
Шум вспоминая метельный.
***
Сквозь узкий вечности проём
Мы улетали. Отвечали
Нам слуги Божьи, а потом
Скрестили судьбы обручально.
Гудят о бедах провода.
Вновь на двоих одна жилплощадь.
Листву, что снова молода,
Ветра весенние полощут.
Ветра, ветра! Как сильны вы
В своих порывах! Безнадежно
Мы тянем руки в эту высь,
Что так прекрасна без одежды.
***
Мира душа голосами небесными
Скована. Близится лета размах.
Искрами жизнь торжествует чудесными.
Счастье Земли — не в железных руках.
***
Если впускать весь мир — не останется места себе.
Пусть ты чей-то кумир, — не во временной этой толпе
Мнимых друзей, подруг обретаешь ты счастье своё.
Счастье оно лишь вдруг. Не напрасно сердечко твоё
Счастье вмиг озарит, и останется в нём навсегда.
Если всему открыт — приготовься впустить холода.
***
Твой шрам — ножом консервным небо
Попытка вскрыть. Как мал порез!
В сравненьи с бездной, где ты не был,
Хотя и шёл наперерез.
***
Неумолимо мчится всё вперёд —
И время, и душа, и мир.
Земная жизнь — смертей круговорот.
И неизбежность правит пир.
***
Табачный дым в окно открытое.
Однообразный, скучный день.
Пространство, памятью покрытое —
Твой город, ты — немая тень.
В лазури облако потеряно.
Мы лишь пылинки для эпох,
Но нам бессмертное доверено.
Нас поезд к звёздам ждёт в депо.
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
