Ты уходишь на миг, но теряешь навек.
Ты живёшь для себя, умираешь в других.
Что же кроме любви для тебя, человек,
В этой жизни имеет значенье? В тугих
Как канат расставаниях что-то забыв,
Ты стоишь на сплетении встреч и потерь.
Но, пространство вселенной чужой полюбив,
Ты ярчайшей звездою в ней станешь, поверь.
И люби так, чтоб сердце запомнило свет,
Для кого-то рождённый твоею душой.
Лишь прислушавшись к сердцу, найдёшь ты ответ
На вопрос: "Как спастись во вселенной чужой?".
***
На проводах расселись птицы,
Издалека они — фигурки.
Увы, не всем желаньям сбыться.
Повсюду пробки да окурки.
Весна обманчива, и всё же
Правдива, искренна журчаньем
Ручьёв, что будто шепчут: "Боже,
Смирились мы с твоим молчаньем,
Нас пронимающим до дрожи.
На всём печать любви неслышной.
Но нам слова твои дороже,
Чем хохот времени булыжный".
***
Бритвы острее бывают глаза.
Вижу я молнии эти.
Катится громом из сердца слеза.
Души упрямы как дети.
Буду я помнить порезы свои,
Что ты сердясь оставляла, —
Часто мы были на грани войны —
Правильно ты поступала.
В новый апрель без тебя я шагну, —
Жизнь засмеётся капелью —
Счастья слезу с содроганьем смахну,
Шум вспоминая метельный.
***
Сквозь узкий вечности проём
Мы улетали. Отвечали
Нам слуги Божьи, а потом
Скрестили судьбы обручально.
Гудят о бедах провода.
Вновь на двоих одна жилплощадь.
Листву, что снова молода,
Ветра весенние полощут.
Ветра, ветра! Как сильны вы
В своих порывах! Безнадежно
Мы тянем руки в эту высь,
Что так прекрасна без одежды.
***
Мира душа голосами небесными
Скована. Близится лета размах.
Искрами жизнь торжествует чудесными.
Счастье Земли — не в железных руках.
***
Если впускать весь мир — не останется места себе.
Пусть ты чей-то кумир, — не во временной этой толпе
Мнимых друзей, подруг обретаешь ты счастье своё.
Счастье оно лишь вдруг. Не напрасно сердечко твоё
Счастье вмиг озарит, и останется в нём навсегда.
Если всему открыт — приготовься впустить холода.
***
Твой шрам — ножом консервным небо
Попытка вскрыть. Как мал порез!
В сравненьи с бездной, где ты не был,
Хотя и шёл наперерез.
***
Неумолимо мчится всё вперёд —
И время, и душа, и мир.
Земная жизнь — смертей круговорот.
И неизбежность правит пир.
***
Табачный дым в окно открытое.
Однообразный, скучный день.
Пространство, памятью покрытое —
Твой город, ты — немая тень.
В лазури облако потеряно.
Мы лишь пылинки для эпох,
Но нам бессмертное доверено.
Нас поезд к звёздам ждёт в депо.
Неправо о стекле те думают, Шувалов,
Которые стекло чтут ниже минералов.
Ломоносов
Солдат пришел к себе домой -
Считает барыши:
"Ну, будем сыты мы с тобой -
И мы, и малыши.
Семь тысяч. Целый капитал
Мне здорово везло:
Сегодня в соль я подмешал
Толченое стекло".
Жена вскричала: "Боже мой!
Убийца ты и зверь!
Ведь это хуже, чем разбой,
Они помрут теперь".
Солдат в ответ: "Мы все помрем,
Я зла им не хочу -
Сходи-ка в церковь вечерком,
Поставь за них свечу".
Поел и в чайную пошел,
Что прежде звали "Рай",
О коммунизме речь повел
И пил советский чай.
Прошло три дня, и стал солдат
Невесел и молчит.
Уж капиталу он не рад,
Барыш не веселит.
А в полночь сделалось черно
Солдатское жилье,
Стучало крыльями в окно,
Слетаясь, воронье.
По крыше скачут и кричат,
Проснулась детвора,
Жена вздыхала, лишь солдат
Спал крепко до утра.
В то утро встал он позже всех,
Был сумрачен и зол.
Жена, замаливая грех,
Стучала лбом о пол.
"Ты б на денек,- сказал он ей,-
Поехала в село.
Мне надоело - сто чертей!-
Проклятое стекло".
Жена уехала, а он
К окну с цигаркой сел.
Вдруг слышит похоронный звон,
Затрясся, побелел.
Семь кляч влачат по мостовой
Дощатых семь гробов.
В окно несется бабий вой
И говор мужиков.
- Кого хоронишь, Константин?
- Да Глашу вот, сестру -
В четверг вернулась с имянин
И померла к утру.
У Николая помер тесть,
Клим помер и Фома,
А что такое за болесть -
Не приложу ума.
Настала ночь. Взошла луна,
Солдат ложится спать,
Как гроб тверда и холодна
Двуспальная кровать.
И вдруг ... иль это только сон?-
Идет вороний поп,
За ним огромных семь ворон
Несут стеклянный гроб.
Вошли и встали по стенам,
Сгустилась сразу мгла,
"Брысь, нечисть! В жизни не продам
Толченого стекла".
Но поздно, замер стон у губ,
Семь раз прокаркал поп.
И семь ворон подняли труп
И положили в гроб.
И отнесли его в овраг,
И бросили туда,
В гнилую топь, в зловонный мрак,
До Страшного суда.
1919
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
