В вечном движении чёртик из пластилина.
Милая пластика. Тихо хрипит пластинка.
Смена сезонов-характеров... Что там - глину
перелепить – наизнанку/ лицо на спинку!
Перечень поз-настроений. Одним движеньем... –
Чёртик присядет на корточки, будет плакать...
Плавно – течение. Ветер несёт женьшеня
запах /из прошлого/. Память вскрывая лаком,
лжечасовщик, лжеремесленник лепит время.
Щупальца гибких историй, как шестерёнки,
вновь разогнутся.....
/и прожил уже не с теми,
и не такие картинки на фотоплёнке,
и не такой механизм..../
И опять по чётным
чёртик – на корточки.. Спинкой вперёд – несложно...
В вечном движении...
Знаешь, а так почётно
быть режиссёром на вехах – земных таможнях.
**
Путешествовать в вязком сиропе и вечных сумерках,
бархатистых портьер изучая налёт сиреневый.
Назовут северяне такого, как я, Снусмумриком,
уходящим в снега по субботам и воскресениям.
Милый дом Мумидол забывая, - чужой, засиженный,
отправляться в ничто – непонятное, неизвестное...
Не нужны мне давно ни привычные сердцу хижины,
ни цепочка следов возле дома.
И бесполезно, и
неразумно держать, предлагать тёплый чай, пирожные,
если гложет не жажда и голод, а дух скитания.
... как минутная стрелка, отметки пройду – таможни, - лишь
положите в котомку чужие воспоминания.
***
И дорога отучит быть пошлым – платил бы пошлину,
под пластинку с мелодией прошлого бы вальсировал.
Путешествий мотивы, как визы, давно продолжены,
и ложится дорога под ноги, как крошки сырного
бежеватого цвета.
И прыгаешь в даль – так в классики
развлекались-играли подростки...
/ты прыгал в прошлое, -
элегантно, легко, ну, с присущей чертовской пластикой, -
в прошлобудущий сон... Но пути не казались ложными!/
А вокруг мельтешили другие снусмумри... – чёртики,
пластилиновым чудо-ансамблем по перекрученной
неизученной трассе, лишённой своей мелодики.
... шестерёнки скрипят: время тянется, время включено...
Внедорожная память, женьшень... и молчит ремесленник,
и не скажет, отпущено сколько и что положено.
И чертёныш, как кукла, застыл в тишине, бездейственный.
Пересадочный узел.
Порядок такой.
Таможенный.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
