Когда устану прозой говорить,
Налью в стакан немного сладкой браги,
И, дурью маясь, ночью до зари,
Я выплесну всю душу на бумагу...
И побредут стихи мои по свету,
Во тьме ночной по звёздам путь найдут.
И обойдут, шатаясь, всю планету -
Зашелестят листвой в моём саду,
Сверчками зазвучат и скрипнут половицей,
И мошкарой густой над клумбой будут виться,
Падут росой в зелёный шёлк травы
И смолкнут там забытые, увы…
И как становится мой слог, и юн, и легок,-
Улыбкою младенца из пеленок,
Иль из-за штор лучом, играющим по стенам,
Иль вдохновенно пульсирующим венам.
Иль из-за штор лучом, играющем на дверце,
Иль вдохновенно пульсирующим сердцем))
Что-то перемудрила, время позднее, страстная неделя к тому же.) И не удалить) Прости уж)))
Иль кровь быстрей бегущая по венам.
Поэзия и алкоголизм - близнецы-братья!
И станет слог мой вдруг и юн, и легок
Улыбкою младенца из пеленок,
Или лучом, играющим по стенам,
И кровь быстрее побежит по венам
Браво, Луиза!
Устал, обрыдло прозой говорить,
Хочу стихами .
Я не раб размера!
Мужской и женской рифмы рвётся нить,
Хорей и дактиль?
В топку, как холеру!
Глаголом жгу, а прозу - как блоху,
Я утоплю в стакане сладкой браги!
Над Ё - две точки, в рифму - кто есть Ху!
И столбиками - буквы на бумагу -
Плесну, застынет мир, и мне ответ,
Напишет солнцем, небом, облаками,
Рассветной тишиной шепнёт: - Поэт...
Я улыбнусь под бражными пара́ми...
И я улыбнулся...:))
Ну, а пока пытаюсь вырваться из плена
Привычного обыденного тлена
Живу, лишь иногда поглядывая в небо
За искру Божию приняв мираж плацебо...
В плену иллюзий прозябая,
стихи, как песенки лабаю,
Баюкаю себя, рифмую...
И в ус не дую...:))
Так и продолжай))
Напиши это и у меня на оборотке)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.