50 лет тому назад мы с Ириной Масленниковой создали семью
17 мая 1976 года в деревне Косая Степь Ольхонского района мы заключили с Ириной Масленниковой (1954-2004) семейный союз. С тех пор прошло 50 лет. Главным итогом этого союза стали наши дети, внуки и правнучка.
___________________________________________
Болдинская осень
Жене сказал, что ушел к любовнице,
Любовнице сказал, что ушел к жене,
А сам засел - сочинять, сочинять, сочинять!
(Из дневника безымянного поэта)
- Я так скучала без тебя, любимый!
Где ты был, где так долго пропадал?
В ожидании тебя проплакала все глаза.
Что ты делаешь со мной, любимый?
Зачем мучаешь?
- Я? Пропадал? Я - сочинял стихи!
- Что ж - это уважительная причина
для поэта. А где твои новые тексты?
- Тексты всегда во мне. Слушай!
"Поэту под ногти загоняют время -
боль с кровью сочится стихами.
А в этот самый час современники
изучают неоплаченные счета долгов,
где астрономические цифры убытков
освещены стремительным почерком
четверостиший:"
- И это всё, любимый? Ты разве не
заметил, как долго отсутствовал?
Очень долго!
- Господи! И ты не понимаешь,
как это больно - под ногти временем,
а чтобы в ответ - стихами!
***
Кричу от боли!
Испуганная жена
вызывает карету "скорой помощи".
Врачи визуально обследовали
моё тело, меланхолично заметили:
"Типичная симуляция
стареющего мужчины."
Но на всякий случай сделали
безобидный укол.
И оставшись один на один
с болью, я вытаскиваю из плоти
осколки разбившегося в дребезги
ветра. Вчера мы мчались навстречу
друг другу - один из нас погиб.
Теперь я ранен порывом.
Но так не хочется быть
сеющим бури!
Эпоха любимой жены
Одному жить на хлебе и квасе,
но только во времена Сократа.
Другому не важно, какая эпоха -
стать бы богаче богатых.
Одни кричат - верните время Петра
или культ Иосифа Сталина,
другим подавайте назад
Никиту Хрущева и улыбку Гагарина.
Кто-то ждет - не - дождется пришествия Бога,
а кто-то нашествия сатаны.
И лишь мой сосед утверждает:
- Я счастлив, что живу в эпоху
моей любимой жены!
* * *
Ты ушла:
Не стало
Лишних слов…
Из переписки с Евгением В. Харитоновым
Космос: следы жизни!
Где-то тут и мои
Споткнулись о горизонт
Твоей памяти.
НО МОЙ ДОМ ОПУСТЕЛ…
Поздно вечером,
Возвращаясь с работы,
Каждый раз с удивлением
И раздражением обнаруживаю:
Сколько ненужного
Накопилось за время
Долгой и
Счастливой
Семейной
Жизни!
Из книги небытия
... раскаялся Господь
что создал человека на земле
и сказал Господь
истреблю с лица земли человеков
которых я сотворил
...............................
...............................
шесть смертей тому назад
на второй мировой войне
погиб смертью храбрых
мой дед Андрей
пять смертей тому назад
в эпоху хрущёвской оттепели
совсем молодым умер
мой отец Василий
четыре смерти тому назад
в безвременье брежневского застоя
скоропостижно скончалась
моя мама Люба
три смерти тому назад
накануне чернобыльской трагедии
отправилась в мир иной
моя бабушка Феня
две смерти тому назад
в нулевые годы нового века
оставила меня жена Ирина
Не думай обо мне, о смерть моя!
О смерть моя, не думай обо мне!
а ещё сказал Господь
вы все – будущее того света…
* * *
Когда я умру –
патологоанатом вскроет грудную клетку
и удивится – моё сердце ещё сильнее любит тебя.
Но я ничего не возьму с собой на тот свет, любимая!
Даже стихи о тебе. Но ты не спеши за мной…
Разве только захочешь
узнать, что я пишу тебе после жизни
на семь нот тишины
и тридцать две буквомысли русского молчания.
Всего-то три слова из словарного запаса –
«Я тебя люблю!», которые я говорил многим женщинам,
но только так научился любить
одну-единственную – тебя
* * *
Под моим окном страна в непроходимых заносах.
Жизнь с трудом выбирается из снежного холста.
Господи, я посылал ежедневно на небо доносы,
Ты их иногда перелистывал, если не читал?
Понимаю, небеса задыхаются от земного спама
Людей, желающих выиграть в халявную лотерею.
Пусть мои послания почитают жена, папа и мама:
И в холодную зиму эта мысль мне душу согреет!
Спать, рождественский гусь,
отвернувшись к стене,
с темнотой на спине,
разжигая, как искорки бус,
свой хрусталик во сне.
Ни волхвов, ни осла,
ни звезды, ни пурги,
что младенца от смерти спасла,
расходясь, как круги
от удара весла.
Расходясь будто нимб
в шумной чаще лесной
к белым платьицам нимф,
и зимой, и весной
разрезать белизной
ленты вздувшихся лимф
за больничной стеной.
Спи, рождественский гусь.
Засыпай поскорей.
Сновидений не трусь
между двух батарей,
между яблок и слив
два крыла расстелив,
головой в сельдерей.
Это песня сверчка
в красном плинтусе тут,
словно пенье большого смычка,
ибо звуки растут,
как сверканье зрачка
сквозь большой институт.
"Спать, рождественский гусь,
потому что боюсь
клюва - возле стены
в облаках простыни,
рядом с плинтусом тут,
где рулады растут,
где я громко пою
эту песню мою".
Нимб пускает круги
наподобье пурги,
друг за другом вослед
за две тысячи лет,
достигая ума,
как двойная зима:
вроде зимних долин
край, где царь - инсулин.
Здесь, в палате шестой,
встав на страшный постой
в белом царстве спрятанных лиц,
ночь белеет ключом
пополам с главврачом
ужас тел от больниц,
облаков - от глазниц,
насекомых - от птиц.
январь 1964
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
