В шкатулке волшебной молчу,
Размером, как дюйм, заводная,
Подвластная только ключу.
Послушайте, я же – Живая!
О, ужас! В коробке душа
Трепещет, тоска ее гложет,
В восторге вы – как хороша!
Что делать?! Никто не поможет!
И возит проклятый колдун
С собой непокорную душу,
Не петь под мерцание лун,
А лишь по приказу! Послушай! –
Услышь металлический треск, -
Я, против! – сломала пружину –
В реке я – и только лишь плеск
Волны и плач мой бессильный…
Мой Бог, иду я к Тебе,
Не стала игрушкой безвольной.
Прими мою душу! Волне
Теперь лишь подвластна… довольно…
__________________ Луиза Заляева 2015г.
Вот другой вариант финала,
придуманный уже сейчас:
Мой Бог, иду я ко дну…
Не стала игрушкой безвольной!
Не встречусь с Тобою в аду –
Закончился шабаш! Довольно!
Звук грома и молний разряд
Над пенной волной, как над сценой!
Окончена пьеса... антракт...
И я превратилась в Сирену...
Желательно читать под музыку -
она нереальная, фантастическая...
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее.
Мысль моя, тишиной внушена,
порывается в небо вечернее.
В небе отзвука ищет она
и находит. И пишет губерния.
Караоке и лондонский паб
мне вечернее небо навеяло,
где за стойкой услужливый краб
виски с пивом мешает, как велено.
Мистер Кокни кричит, что озяб.
В зеркалах отражается дерево.
Миссис Кокни, жеманясь чуть-чуть,
к микрофону выходит на подиум,
подставляя колени и грудь
популярным, как виски, мелодиям,
норовит наготою сверкнуть
в подражании дивам юродивом
и поёт. Как умеет поёт.
Никому не жена, не метафора.
Жара, шороху, жизни даёт,
безнадежно от такта отстав она.
Или это мелодия врёт,
мстит за рано погибшего автора?
Ты развей моё горе, развей,
успокой Аполлона Есенина.
Так далёко не ходит сабвей,
это к северу, если от севера,
это можно представить живей,
спиртом спирт запивая рассеяно.
Это западных веяний чад,
год отмены катушек кассетами,
это пение наших девчат,
пэтэушниц Заставы и Сетуни.
Так майлав и гудбай горячат,
что гасить и не думают свет они.
Это всё караоке одне.
Очи карие. Вечером карие.
Утром серые с чёрным на дне.
Это сердце моё пролетарии
микрофоном зажмут в тишине,
беспардонны в любом полушарии.
Залечи мою боль, залечи.
Ровно в полночь и той же отравою.
Это белой горячки грачи
прилетели за русскою славою,
многим в левую вложат ключи,
а Модесту Саврасову — в правую.
Отступает ни с чем тишина.
Паб закрылся. Кемарит губерния.
И становится в небе слышна
песня чистая и колыбельная.
Нам сулит воскресенье она,
и теперь уже без погребения.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
