Тихий путь до последней станции
Припорошен с утра снежком.
Поезд ждёт, ну а я вдоль акации
Лучше всё же пойду пешком.
Что спешить? Я поэт, не убийца
(Хоть давно сам себя я убил).
Хоть и принято здесь торопиться,
Притворюсь, будто нет больше сил.
Белый путь до последней станции.
Я иду вдоль заброшенных дач.
На дверях ветер треплет квитанции
Всех просчетов и всех неудач.
И итоги подчеркнуты тонко -
Среди старых рябин и клёнов
Я хочу превратиться в ребёнка,
Чтобы стать за грехи прощенным.
И бежать вдоль серебряных рельсов,
Рассекая июль жёлтой саблею -
Бесполезный уже безболезненный -
К наливным да не грешным яблокам.
Как пел пропойца под моим окном!
Беззубый, перекрикивая птиц,
пропойца под окошком пел о том,
как много в мире тюрем и больниц.
В тюрьме херово: стражники, воры.
В больнице хорошо: врач, медсестра.
Окраинные слушали дворы
такого рода песни до утра.
Потом настал мучительный рассвет,
был голубой до боли небосвод.
И понял я: свободы в мире нет
и не было, есть пара несвобод.
Одна стремится вопреки убить,
другая воскрешает вопреки.
Мешает свет уснуть и, может быть,
во сне узнать, как звезды к нам близки.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
