Грааль

Аминь.
Хорошо.

Простите, Володя, за сравнение - ну Борис Рыжий, ни дать, ни взять)
прекрасно=

 24.08.2026 12:26   Baas  

Спасибо) Рыжий это комплимент)

Стих хороший, только не бонял (ошибка "не понял", исправлять не буду, т.к. "не Бонял" интересно звучит), зачем бродяга "везёт домой биде"? Мне показалось более вероятным, что он везёт мешок с баночками из под пива, и не домой, а в пункт приёма. На днях встретил друга, с которым учился в универе, тот со страшной седой бородой, с полным мешком драгоценных баночек, хвастал своей добычей.

 24.08.2026 12:29   Baas  

Ну это такой ценитель прекрасного. Он не по баночкам)

Житие человека с биде

Он появился на окраине города в тот час, когда солнце уже не палило, но ещё золотило пыль на обочинах. Впрочем, он сам был подобен солнцу — вернее, человеку, которого солнце избрало своей жертвой и зажарило до состояния бронзовой статуи. Загар его был столь глубок, что казалось, будто он не загорал, а родился с кожей цвета старой меди.

Он шёл босой, но босота его была не нищетой, а скорее вызовом асфальтовой цивилизации. На тележке, запряжённой в две оси, покоилось старое белое биде. Под мышкой он нёс кочан капусты. В кармане засаленных штанов шуршала пачка махорки. А из-под воротника рубахи выглядывала курчавая борода, в которой запутались капустные листья и табачные крошки.

Он не смотрел по сторонам. Он смотрел только вперёд, туда, где, по его собственному выражению, находился «дом».

— Домой везу, — сказал он, когда я приблизился.

В этих двух словах, произнесённых с интонацией усталого тракториста, содержалась, как мне тогда показалось, вся трагедия человеческого существования. Каждый из нас куда-то везёт своё биде, хотя никто не знает, где находится настоящий дом. Я тут же записал эту мысль на клочке бумаги, чтобы не потерять.

Но Калика Перехожий (так я мысленно нарёк его, памятуя о древних странниках, хотя сам он, судя по всему, был просто мужчиной лет пятидесяти, возвращавшимся с распродажи сантехники) не заметил моего благоговения. Он попросил у прохожего закурить. Прохожий не дал. Калика сплюнул и пошёл дальше.

Так начался его путь.

---

Он остановился попить воды из колонки. Вода текла ему на бороду, на грудь, на пыльные ноги. Он пил, как пьют после долгой жажды, — и я понял: так человек впервые познал жажду собственного духа. Но Калика, оторвавшись от струи, вытер рот рукавом и сказал:

— Хороша водица. Только хлорки многовато.

Я записал: «И даже избранному не дано пройти путь без подкачки». Нет, это было позже. Это было, когда он наклонился к колесу тележки и стал его осматривать. Я подумал: он проверяет не колесо, а саму ось мироздания, на которой держится его бремя.

Колесо оказалось спущенным.

— Вот же ж, — пробормотал он. — Надо подкачать.

Я воспринял это как глубочайшее признание: даже избранному не дано пройти путь без подкачки.

---

Он попросил прохожего помочь поднять биде на бордюр. Прохожий отказался. Калика пожал плечами, поднатужился и поднял тележку сам. В этот момент я осознал: он признал необходимость ближнего, но, не найдя его, взял всю тяжесть на себя. А когда прохожий через пять минут пробежал мимо, догоняя автобус, я понял: Калика познал одиночество — впрочем, ненадолго, потому что продавщица из соседнего ларька крикнула ему, что бесплатно он может подкачать колесо у шиномонтажа.

---

Он сел на лавочку возле остановки. Это был первый раз, когда он позволил себе отдых. Я понял: человек должен иногда останавливаться, чтобы осознать пройденный путь.

— Устал, — сказал Калика.

Я записал: «Усталость — первая ступень к познанию».

— И жрать хочу, — добавил он.

Я записал: «Голод — вторая ступень».

— А ты отъебись со своими записями.

Я задумался. Возможно, это была третья.

Я перевернул листок, чтобы уточнить формулировку, но он уже поднялся и двинулся дальше, к шиномонтажу, где, как выяснилось, работал человек по имени Валера, который умел подкачивать не только колёса, но и, как я тогда подумал, саму человеческую душу. Впрочем, Валера просто нажал на насос.

---

Настал момент, когда он остановился, закрыл глаза, втянул воздух и произнёс:

— Богадушумать...

Я замер. Слово повисло в воздухе, как откровение. Никто не знал, что оно означает. Я лихорадочно перебирал в уме всё, что знал о древних наречиях, о странствующих монахах, о языках исчезнувших народов. «Богадушумать» — это, безусловно, архаическая формула, возможно, означающая состояние человека, постигшего тщету материального. Или призыв к высшим силам, к Богу, к чему-то запредельному.

Он открыл глаза, сплюнул и добавил:

— ...ть. Бога душу мать. Чихнул.

И он действительно чихнул. Оказалось, махорка попала в нос. Обычное ругательство. А я уже представлял себе целую философскую систему.

---

Я постепенно узнал его историю. Впрочем, он сам рассказал её, когда мы остановились перед светофором. История оказалась проста, как всякая великая тайна.

Он купил это биде три дня назад. На распродаже. За семьсот гривен. Жена сказала: «Нам биде не нужно». И теперь он третий день пытается вернуть его обратно в магазин.

Всё путешествие, которое я воспринимал как паломничество, оказалось возвратом товара по гарантии. Но я не сдавался. Я всё ещё видел в этом высший замысел. Ибо биде — не просто предмет сантехники. Для одних оно было символом очищения, для других — символом цивилизации, а для Калики — просто вещью, которую он случайно купил за 700 гривен и теперь не может вернуть, потому что был уверен, что потерял чек.

---

— А чек есть? — спросил продавец, когда мы наконец достигли магазина.

Калика молчал. Я почувствовал, как наступил момент истины. Все дороги, все обочины, махорка, капуста, загар, тележка, две оси, татуировка «слон» (которую я заметил на его предплечье, когда он поднимал биде, и которая, как я решил, символизирует мудрость и память, а на самом деле, как выяснилось, была набита им в юности после трёх бутылок портвейна) — всё вело героя именно сюда.

Он пошарил в кармане, затем в другом, затем в нагрудном кармане рубахи. Наконец, из-за пазухи он извлёк смятый, пропитанный потом и табаком клочок бумаги.

Продавец брезгливо взял его двумя пальцами, развернул.

— Оно у вас использовалось? — спросил он, глядя на биде с подозрением.

— Нет, — ответил Калика.

Продавец ещё раз посмотрел на биде, на чек, на Калику, на меня (я стоял рядом с видом летописца, застигнутого врасплох).

— Тогда примем, — сказал он и вернул деньги.

Семьсот гривен. Бумажными.

Калика пересчитал их, сплюнул на палец, пересчитал ещё раз и убрал в карман.

Так закончился великий путь Калики. Он вернулся не с небес, не из пустыни и не из богадельни, а из хозяйственного магазина — с деньгами в кармане и без биде.

Я стоял, потрясённый. Я ожидал вознесения, но увидел всего лишь возврат товара.

Но это был ещё не конец.

Калика, недолго думая, развернулся и вошёл в соседний отдел. Через десять минут он вышел, толкая перед собой новую тележку, а на ней — новое биде. Белое, блестящее, девственно чистое.

— Жена передумала, — пояснил он.

И в этот момент я понял: в этом и заключается человек. Всю жизнь он избавляется от ненужного, чтобы однажды снова купить то же самое.

---

Мы расстались на перекрёстке. Калика толкал своё новое биде обратно, в сторону дома. Я же пошёл своей дорогой, размышляя о том, что видел.

И тут у мусорного контейнера возле моего подъезда я заметил старую ванну. Чугунную, с облупившейся эмалью, стоящую боком, как огромный мёртвый кит. Рядом валялся кран и кусок ржавой трубы.

Я остановился.

Передо мной лежала ванна.

Я понял, что должен её взять.

Не потому, что она была мне нужна. И не потому, что я обладал какой-то особой силой. Просто я уже слишком хорошо знал, чем заканчивается жизнь человека, который однажды решил, что ему не нужно биде.

Я сделал шаг вперёд. В голове уже рождались слова, достойные нового жития.

Но тут из подъезда вышла соседка.

— Ты чего? — спросила она.

— Ничего, — ответил я. — Домой иду.

И я пошёл. Но оглянулся. Ванна лежала на месте. И мне показалось, что в её белизне отразился весь путь, который мне ещё предстоит пройти.

Впрочем, возможно, это был просто вечерний свет.

Я вспомнил кассира, чек, слово «использовалось» — и понял, что сам сейчас делаю то же самое, что весь день делал Калика: тащу домой вещь, которая мне не нужна, лишь бы не остаться без груза. Понял — и полез в карман за клочком бумаги.

Так или иначе, я записал: «Ванна — это не ванна. Ванна — это то, что остаётся, когда биде уже уехало».

 24.08.2026 20:43   Baas  

Это было весело читать) Спасибо, Сандро)

Очень понравилось. Смысл .

 25.08.2026 06:40   Auska  

даже поразил.

 25.08.2026 11:48   Baas  

Спасибо)