Мой сон души, устав от слов,
Бежит от трудных дум о мире
К теням возлюбленной Каширы,
К лугам заоблачным Ковров.
И бьется сон о Свет неопалимый.
Панагия,
Сгущая дух иных эмпирий,
Отмолит мир, заросший шерстью,
И зверь уснёт. И будут вести..
Души его, души, Волобуев.) Надо бы поправить. "Сон" -вообще излишество, зачем? И ритм (две строчки). "Заросший шерстью" - обязательно надо отделить запятой и точкой. Хороший стишок в целом.
Сон - для того чтобы ночью было, что смотреть (говорит наставительно-строго). Без сна люди живут оч. мало и плохо.
Насчет "обязательно отделить" - не согласен
И потом, Наташа, внимательней к нику - я не Волобуев, я евоный Меч! Монада такая, сама в себе и сама по себе
Насчёт размера пока думаю стоит ли. Размер не самоцель, а средство.
Ладно, Меч так Меч, хорошо, не кий.) А препинаки, смотрю, объясню. Не знаю, как другие, может иноязычные, а я вижу сразу всю строчку, буква "и" ускользает и я несколько раз увидела "отмолит мир (чем) заросшЕй шерстью". Я не шучу, честно.
Вы про причастный оборот после определяемого слова? Это да, законно. Правлю. Но причем здесь "точка с запятой" и "(чем)"? Ваще не понимаю.
И про кий тоже не понял. Меч ваще-то гипертекстуален, как некоторые выражаются "отсыл к" (см. аватарку)
Нет, я имела в виду точку после "шерсти". А насчёт "кий я была уверена что вы знаете этот не совсем приличный театральный анекдот ("Волобуев кий сломал").))
кий - это штота новоделанного. Я приверженец классического варианта анекдота. Меч и только меч
шо, MetchVolobueva, не дались вам 24 строки четырёхстопного дактиля с цезурой и двойной внутристрочной аллитерацией про возвращение из мира мира мёртвых?
да, стихи писать это вам не понты по комментам молотить, дорогой вы наш эмпирдухозагуститель
ладно, покойтесь с миром
Г-н laudh, вы собственно о чём? Какой ещё четырехстопный дактиль из мира мертвых? Вы очевидно что-то перепутали. Бывает..
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.