Пусть струятся стихи из души, как вода с небосклона
№№№№№№№№
Пусть струятся стихи из души, как вода с небосклона,
И в печали и нежности будет царить наслаждение,
Мы уходим в бескрайность, но смотрим на землю влюблено,
Только светлая даль, только ангелов дивное пение.
Вот такой и запомним ее в этот час расставания,
В этот миг вдохновенья, витает во мгле Берегиня.
Что осталось еще нам, прощенье, а после прощание,
Пусть струятся стихи, мы под музыку грез уходили.
Там в просторе небесном его бесконечность и нега,
И какая-то музыка в тихой и вечной печали.
Эти белые всадники, кони врезались с разбега
В те молочные реки, и нас наши предки встречали.
Нам осталось в тиши дописать те стихи, улыбнуться
И остаться в саду , молодильные яблоки рядом,
Там в просторе небесном к нам снова родные вернутся,
И еще потанцуем мы с ними в плену звездопада.
Жизнь – лишь вспышка костра, и когда он в пустыне угаснет,
Не печалься о том, что успел ты так мало в ту осень,
Пусть струятся стихи из души, не печалься напрасно,
Мы последние листья – посланья им снова приносим.
Что осталось еще нам, прощенье, а после прощание.
Пусть струятся стихи, мы под музыку грез уходили.
Вот такой и запомним ее в этот час расставания,
В этот миг вдохновенья, витает в тиши Берегиня…
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
