Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Пусть струятся стихи из души, как вода с небосклона
№№№№№№№№
Пусть струятся стихи из души, как вода с небосклона,
И в печали и нежности будет царить наслаждение,
Мы уходим в бескрайность, но смотрим на землю влюблено,
Только светлая даль, только ангелов дивное пение.
Вот такой и запомним ее в этот час расставания,
В этот миг вдохновенья, витает во мгле Берегиня.
Что осталось еще нам, прощенье, а после прощание,
Пусть струятся стихи, мы под музыку грез уходили.
Там в просторе небесном его бесконечность и нега,
И какая-то музыка в тихой и вечной печали.
Эти белые всадники, кони врезались с разбега
В те молочные реки, и нас наши предки встречали.
Нам осталось в тиши дописать те стихи, улыбнуться
И остаться в саду , молодильные яблоки рядом,
Там в просторе небесном к нам снова родные вернутся,
И еще потанцуем мы с ними в плену звездопада.
Жизнь – лишь вспышка костра, и когда он в пустыне угаснет,
Не печалься о том, что успел ты так мало в ту осень,
Пусть струятся стихи из души, не печалься напрасно,
Мы последние листья – посланья им снова приносим.
Что осталось еще нам, прощенье, а после прощание.
Пусть струятся стихи, мы под музыку грез уходили.
Вот такой и запомним ее в этот час расставания,
В этот миг вдохновенья, витает в тиши Берегиня…
Имяреку, тебе, - потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, - от меня, анонима,
как по тем же делам - потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей -
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
