У тебя, бедненького, дела!
А меня вывели до угла,
Прямо в чем матушка родила,
И предали в темя.
Аня Санина
… и были меридианы – мамайский член.
Экватор был – хиросима.
Бог корректировал землю каранда-чем.
Был красный его – синим
на красном, на иорданско-закатном, на
щекочущей грунт подливе –
с потопом блудила китовая глубина
цвета гниющей сливы.
Чернил не хватит. Боже, подай же нам днесь чернил
и корректурных знаков,
вил, что чертили бы «завтра» внутри бахил,
всхлипывающих «под закусь»
грязи комков в мутной живой воде,
ила, рачков червивых… –
вилы, в зрачках мелькающие аптек,
скажите: чьи вы?
Вилы наперевес – идёт – ползком –
землю целуя в тридцать
(в уме четыре) норы морщин, в гром
ядер, – угрюмый рыцарь
ордена сладоречия в уголке
рта-проволоки, рта-раны, –
у него ртов полон, поди, пакет –
рваный-рваный!
У него слов полон, поди, карман,
поцелуйных камней – тыща…
У него на макушке змеится седисто пьянь.
Он подкрадывается.
Он – ищет…
На волне ада, на звоне подкованных бубенцами пят –
куда ты
дойдёшь, повелитель сдохших в яйце совят,
предатель?
Золото твоего гласа, серебро бубенцов, медь
ртутная поцелуев,
имени невидимка, что бьёт, как плеть, –
упоминаю вас всуе.
Сколько вас? Тыща? Туча? Тьма? Рать?
Ядовы мои блохи,
каждого обнимаю с натужным «брат»,
всякого нарицаю – богом, –
рвите! Предайте! Выдавите из пор
вашего по-ту-земья!
Воском не отгораживаю ваш хор.
С губ не стираю семя.
Не говорю: «Караул-помоги-мон-дье! Это ж не те!
Бензину б!»
Всех нарисую на боговой темноте –
всех, предававших в спину –
самым певуче-чернильным, как бог хотел,
потом и кровью пропахшим красивым синим…
В короткую ночь перелетной порой
Я имя твое повторял, как пароль.
Под окнами липа шумела,
И месяц вонзался в нее топором,
Щербатым, как профиль Шопена.
Нам липа шептала, что ночь коротка –
Последняя спичка на дне коробка.
Я имя твое наготове берег,
Как гром тишина грозовая,
Летя по Каретной в табачный ларек,
Авансом такси вызывая.
Пустые звонки вырывались из рук,
Над почтой минуты мигали.
На город снижался невидимый звук,
Мазурку сшивая кругами.
Не я тебе липу сажал под окном,
Дорогу свою не стелил полотном.
Слеза моя, кровь и ключица.
Нам без толку выпало вместе в одном
Раздвоенном мире случиться.
Останется воздух, а дерево – прах.
Пространство спешит на свободу.
Нам выпало жить в сопряженных мирах,
Без разницы звезд над собою.
Я черный Манхэттен измерю пешком,
Где месяц висит над бетонным мешком,
Сигнальная капля живая,
Минуту с минутой, стежок за стежком
Мазурку из мрака сшивая.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
