Тишина малиновым сгустком набухла на языке.
Август. Наконец-то снова темно в этом городе.
Японец в клетчатой куртке из горлышка хлещет сакэ,
напевая: где ж ты, моя ненаглядная, где? В Вологде.
Это такой диагноз – бухать под дождем,
зависимость принуждает искать фонтан при хорошей погоде.
Японец отлично знает: скоро мы все солжем,
и мечтает о тучной деве. В Вологде. В огороде.
Просто кончается лето – японец не виноват,
но алиби нет у него, и он шепчет угрюмо: what can I do?
Он уже прошел от и до стоваттный фанерный ад
и знает, куда мы попадем после смерти. В Вологду.
Шепчу "прощай" неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося "ля".
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка
переросла. Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
