Послушай, я правда хотела с тобою спать – не просто калачиком, сбоку, а глубже, жёстче. Плевать: антураж ли шикарных лечебниц spa, Гаваи-Мальдивы, соседство подобной Польши, уютное гнёздышко ( где ты, ку-ку, ку-ку?), парадное в самом своём непарадном виде.... – за каждою нежностью следует шок-укус, и каждой царапиной чувствую: dolce vita – наверное, вот она!
Как бы удобней лечь, поддаться-отдаться, позволить ещё елозить? Завязана в узел – от пят и до самых плеч, и сложно представить, в какой (ро(а)ковой ли?) позе ещё предстоит... Понимаю: к чему спешить? Чем дольше, тем жёстче, и даже не нужно плана...
Лежи, дорогая, и глубже дыши, лежи! Какая же ты деревянная Несмеяна!..
... если ты всё ещё шаришь под левой грудью, я помогу – расстегну, погоди, сама. Где-то за сорок колышется столбик ртутный, глаз твоих чёртовых, дьявольски-изумрудных, пляшут бесёныши близко, - сойду с ума!
Я – истукан, деревянный твой истукан, матово-белый стаканчик без перламутра... Чем бы наполнить, мой чёртик, - каких семян дал бы? Ростки ведь проклюнутся в то же утро, стану циничной-циничной и мудрой-мудрой, нежность рассеется, словно сигар туман...
Это лекарство для пьяных и Несмеян.
Знаешь, милый, а ты так солон, что лишь беременеть – да лизать... Вместо ног у тебя ведь олово, - всё ты выстоишь, знаем мы! Похотливостью Соломоновой, или мудростью – до зимы напитаемся да засолимся, - так, что будет щипать глаза... Знаешь, милый, ты так опасен, что (хотя вроде и не впервой!) ...Провожаешь ты дерзко-масляным, я пытаюсь найти предлог, почему же опять согласна и почему не сводила ног...
Косоглазие, разноглазие, заблудилась меж ипостасями, - ну который же облик твой?
...Хотя и не нужно искать – посмотреть по дате, по списку заплаток-утраток найти: партнёр напомнит, что в лунную ночь, что бедой чревата, всё было солёным, и месяц – такой щербатый! – чертил на гардинах фигуру – двойной, горбатой... Воскрес Валтасар, на стекле возник приговор:
что в жизни механика, знаешь, - не нужно статик, мирок-то расшатан, и месяц почти седой… Плюс сорок – растопится холод застывших арктик, и тот, кто внутри, - не захватчик, а лик утраты да чёрт персональный, - но даже его не хватит! – придётся кончать, миль пардон, самому с собой...
И если – разиня, как мельница, «постоянна», груба, растеряша, что целится «в молоко», идёт всё по плану ( потери – и те по плану!), но даже при этом - нечуткая Несмеяна, себя еле чувствую, - в серых дурман-туманах себя обняла бы и резко, и глубоко...
.......я правда с тобою хотела... Но час – другой,
другая утрата. И чёртовы полстакана –
джин-тоник, любовный напиток для Несмеяны...
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
