Я памятник себе воздвиг- воздвиг…
Слепому видятся слова-слова на расстоянье.
Кочующий вдоль-поперек меня язык
Зовет-зовет меня к самозакланью.
Признаюсь: охреневший агнец я,
Практически баран: и мекаю, и бекаю, бодаюсь;
И самоедский, и тунгусский мой я –
Зык cидит своё, на кухне усмехаясь.
А я, а я, понять-пытаюсь-немогу
Зачем-зачем язык мой ни гу-гу?
Зачем-зачем на теле cтолько ран?
Я что Те? Агнец иль баран?
Язык же думает Горацием и Пушкиным (Державиным) иначе;
В тоске-тоске, на подмосковной даче,
Воскликну-возопрю - ах, если вас бы, так бы чтоб.
…и дыбою бывает Александру николаев столп.
*****
Случаются часы, и даже времена,
Когда достаточно пришествия лишь точки,
И вес тернового-тернового венца…
(Просмотр запрещен этой странички)
*****
И так, и так, и так.
И мир, и мир, и мир
И без начала, без начала, без конца-конца,
Неважно, агнцы, ОТ ВИНТА!
И полетели-полетели-полетели
Не врать - не врать, -
Не признаются ссылки на худое тело, -
В конце концов, мы агнцы, сами захотели
Бараньим рогом с богом прободаться чтоб.
Остались ли рога? А если рожки? Счастье?
И на обломках самовластья ужели наши имена?
Едва ль
Метель, мелым-мелом-мело…
Слоняется по долу неприкаянное тело -
Не там успело, и не в том успело;
Немой, не мой, язык как помело -
Метет-метет, а все молчит-молчит.
Пойдет направо и молчит,
Пойдет налево и, - молчит,
И только кот с цепи кричит:
Скажи же ты Ему!
*****
И крик отчанья в лужах тонет -
Никто-никто мя не прогонит;
Никто, и ни за что не приютит
Язык мой бессловесный.
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,- и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,-
Не Елена - другая, - как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
11 августа 1917, Алушта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
