Я памятник себе воздвиг- воздвиг…
Слепому видятся слова-слова на расстоянье.
Кочующий вдоль-поперек меня язык
Зовет-зовет меня к самозакланью.
Признаюсь: охреневший агнец я,
Практически баран: и мекаю, и бекаю, бодаюсь;
И самоедский, и тунгусский мой я –
Зык cидит своё, на кухне усмехаясь.
А я, а я, понять-пытаюсь-немогу
Зачем-зачем язык мой ни гу-гу?
Зачем-зачем на теле cтолько ран?
Я что Те? Агнец иль баран?
Язык же думает Горацием и Пушкиным (Державиным) иначе;
В тоске-тоске, на подмосковной даче,
Воскликну-возопрю - ах, если вас бы, так бы чтоб.
…и дыбою бывает Александру николаев столп.
*****
Случаются часы, и даже времена,
Когда достаточно пришествия лишь точки,
И вес тернового-тернового венца…
(Просмотр запрещен этой странички)
*****
И так, и так, и так.
И мир, и мир, и мир
И без начала, без начала, без конца-конца,
Неважно, агнцы, ОТ ВИНТА!
И полетели-полетели-полетели
Не врать - не врать, -
Не признаются ссылки на худое тело, -
В конце концов, мы агнцы, сами захотели
Бараньим рогом с богом прободаться чтоб.
Остались ли рога? А если рожки? Счастье?
И на обломках самовластья ужели наши имена?
Едва ль
Метель, мелым-мелом-мело…
Слоняется по долу неприкаянное тело -
Не там успело, и не в том успело;
Немой, не мой, язык как помело -
Метет-метет, а все молчит-молчит.
Пойдет направо и молчит,
Пойдет налево и, - молчит,
И только кот с цепи кричит:
Скажи же ты Ему!
*****
И крик отчанья в лужах тонет -
Никто-никто мя не прогонит;
Никто, и ни за что не приютит
Язык мой бессловесный.
Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.
В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.
У одних - игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих
- весь песок.
Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.
Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.
Той звезде - на расстояньи
страшном - в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.
Привыкай, сынок, к пустыне,
под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.
В ней судьба открыта взору.
За версту
в ней легко признаешь гору
по кресту.
Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.
Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.
Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.
Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе - примета
места в ней.
Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,
будто лампу жжет, о сыне
в поздний час
вспомнив, тот, кто сам в пустыне
дольше нас.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
