Не существует темноты и тишины.
Жеванный целлулоид нас окружает своими
кольцами, полукольцами. Лента мебиуса из гитарной струны,
сорванной впопыхах со стратокастера Джимми, -
вот что натолкнуло на изощренный способ убийства
Макса Кэди, одержимого жаждой мести,
вот что ведет по железным дорогам безумного евангелиста,
вот о чем клуб 27 распевает песни.
Завихрения пространства больше не кружат голову,
ведь поезд едет вперед, потому что назад не умеет.
Машинист выходит из топки, говорит: не так уж и здорово
жить в ожидании того, что галстук на шее
какой-нибудь ухарь превратит во вторую басовую -
только затем, чтоб глотнуть в твою память агдама.
Смотри: отличная лента мебиуса! Сам просовывай,
а я буду ждать твоих писем из небесного Амстердама.
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
