Беспокойное небо укрылось облаками
и спит. Бесконечная ночь, сколько таких
было и умерло вместе со мной. Стихами
спасаюсь от правды, от одиночества. Псих,
псих-одиночка. Было б смешно, не будь так печально.
Нет, не жалуюсь, наверное просто разучился
молчать. Зато притворяюсь я идеально -
играю жизнь, играю на бис. Было бы с кем, я б напился.
Ночь душная. Ворочается небо под одеялом
как неспокойный ребенок. А я стерегу его сон.
Я раньше уверен был в том, что у меня всего навалом.
Друзей, смеха. А остался лишь он,
мой некрасивый друг с глазами дворового пса,
смотрит на меня со всех зеркал. Молчит.
И совсем не тянет это на чудеса.
И я уже привык рядом с ним жить.
На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку
И дам читать сырым углам.
Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме,
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.
Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.
Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Прояснит много из того,
Что мне и милой невдомек.
В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?
Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?
Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы в вермут окунал.
Лето 1917
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
