люди…
и вечное лето в тягости,
и дорогие – до курса ду-шев-но-
стимулы –
как же прожить с вашей светлой «такостью» –
связанной доброкружевом?
в сырости,
в изморозь, в морось канув чёртову,
как же на белое – ядом
выдохнуть?
нервами как человеков – чётками! –
выкатать?
латы мои,
вы б могли
тучи в ладони своей взвешивать,
за крючочки подвешивать лучики
(висельник!),
говорить, что какого такого лешего
выбирают лучшего,
чтобы выстрелить?
выстрелю – мёдом ладошек, патокой,
переучётной торговлей –
в розницу –
грустных confessio (не в духе патрика),
едущей кровлей,
миазмом возраста…
тучи в ладонях,
ладоням – радостно,
лучики – в петлях,
луна – в заколочке, –
жарко…
кончается
кон-ча…
градусник
вечное лето
у вечной сволочи
2
Любовь догорает, а галактики продолжают сближаться.
Астероиды пахнут сеном и ложатся под губы лошади.
Без копыт остаётся дремавший внутри (глубоко-глубоко) «шатци»,
без копыт останется и следущий «шатци» (может быть),
а галактики продолжают сближаться.
И эту тягу
невозможно шарахнуть водородом, серой, кустарным атомом…
Колокольное солнце кладёт купола на плаху.
Человеки раскрашивают лицами площадь Затемно,
человековы лица въедаются в кожу цинком,
человекофилия сдирается с мясом, впрочем
галактики продолжают сближаться – дот…дот…ссылка,
в которой расстояние между буквами не короче
расстояния между пальцами.
В тёмных линзах
темнота тупится,
предметы становятся всё отчётливей,
всё контактнее…
Человекофилия – яркая, разукрашенная разноцветными фонарями пицца,
по которой кусками сыра вышиты человечные «что ты? Как ты там?»
И хотя любовь догорает,
распечатанные конверты лиц амнезируются клеем,
и хотя опрокинутые жеребцы Трои понуро лежат с
плодовитой Бастет,
–
вздрагивая,
смущаясь,
звёзднощёко-смешно алея,
галактики улыбаются
и продолжают сближаться.
Шепчу "прощай" неведомо кому.
Не призраку же, право, твоему,
затем что он, поддакивать горазд,
в ответ пустой ладони не подаст.
И в этом как бы новая черта:
триумф уже не голоса, но рта,
как рыбой раскрываемого для
беззвучно пузырящегося "ля".
Аквариума признанный уют,
где слез не льют и песен не поют,
где в воздухе повисшая рука
приобретает свойства плавника.
Итак тебе, преодолевшей вид
конечности сомкнувших нереид,
из наших вод выпрастывая бровь,
пишу о том, что холодеет кровь,
что плотность боли площадь мозжечка
переросла. Что память из зрачка
не выколоть. Что боль, заткнувши рот,
на внутренние органы орет.
1970
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
