Мне, наверное, пора уходить, бежать.
Двери заперты нацарапанным «выхода нет».
Мне нечего ей дарить, и у нее отнять
Совсем нечего. Тушите свет.
А прикован пришит припаян,
Думал что по живому, ан нет – намертво.
Из сна выхожу с мыслями «ты кто такая?»,
Одергивая себя, целую, возвращаюсь к памяти.
А все сладко, как цветная вата,
Примерно-стерильно, и как в морге бело.
Мне, наверное, пора уходить, пора в палату.
Гадать по трещинам в потолке зачем все было.
А девочка с синими волосами
(так романтично, но лишь для того чтоб не назвать куклой)
Собирает чернильницы и уезжает к маме,
И я начинаю верить, что она и вправду набита ватой.
И когда она спит я ухом припадаю слева,
Она говорила что там живет мое имя, но там только тихий скрип.
Наверное ей суждено стать королевой,
У нее чернеют волосы, когда она спит.
Мне, наверное, давно пора, но все двери ведут в спальню,
И черные волосы мне по ночам оплетают горло, шуршат в постели.
Она всегда говорила что родилась в зазеркалье,
Что у нее голубая кровь, а я не верил.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
