город, окутанный нитями
город, затопленный нитями
город, затемнённый нитями
зашитым ртом молится:
выдубай, боже перуне…
город
соскучился по твоим молниям
город
услал на жёлто-западный фронт
маленьких элли,
разменявших башмачки
на пиво страшилам
город
слишком вольготно устроился
под её аккуратными ступнями
ему слишком сладка
горьче бита
гопников гидропарка,
ему слишком легко
душится от безвоздушья…
выдубай, боже перуне,
выдубай – ради губ, жаждущих
занозного тела милых идолов
пустых карманов милого друга
изумрудных осколков
прелого славутича,
приносимого в жертву
матке лады…
выдубай, боже перуне
выдубай в этот четверг, извергающий
пламя фонарей – в очи кошечьи
пламя зажигалок – в ночи световы…
в груди световых темнот
копошатся червями
злые виршебники
в груди виршебника
колышется
жменя грудастых дурочек
в груди грудастых
бьётся город
костью в кувшине
в груди площади
вздрагивает ураган
еле-элли управляемый
связанными за спиной ладонями
в груди железного дровосека
мантильи от версаче
не отличаются
от лоскутков троещинского рынка
эти тряпки
вот-вот вывалятся –
молнии на груди расходятся
эти тряпки
вот-вот влужатся под ноги грязь обходящих
эти тряпки
вот-вот вплипнут в подошвы, перуне, – как же
ходить по сердцам, истекающим
нитяной кровью?
город, окутанный нитями
город, затопленный нитями
город, любящий нитями
склизкий комок, плывущий
по волнам вслед за идолами,
расшитой грудью молится:
выдубай, боже перуне –
ради молний
с древнеродимым лейблом,
ради мо…
/молния, попадающая в глотку пе-ру-на-столике
молния, выключающая эфир забытопредковоэфэмной радиостанции
молния, ударяющая в покой швейных фабрик –
«такие красивые молнии над днепром», – говорит парень
забираясь ладонью под лифчик полузнакомки
и её прохудившийся ситцевый мешочек
падает к его носкам/
Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.
Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.
Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.
Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
