Тучи кололись над головами фонарных столбов
И рассыпали семена, из которых росли лилии молний.
Грохочущий мир замер в испуге, слушает вечный зов,
По венам слепых проводов, электрическим импульсом «вспомни».
Я пришит к мосту иглами дождя, как мотылек, бабочка на булавке.
Я раскинул руки-крылья, в немом крике, к тебе вверх. Или вниз.
Лилии раскрывали свои лица, заглядывали мне под веки и целовали жарко
Мою шею и грудь. И иглы стальные удерживали от того чтоб не свалиться ниц.
Я прожит. Прочитан от корки до корки, предсказан по звездам и числам.
И заперт на сто замков и на сто запоров, на сто ключей.
А ты меня молишь «вспомни меня милый, я из другой нестрашной сказки, из твоих мыслей,
Я из твоей любви, из твоего Солнца, из главного, из мелочей».
Она плела мне рубаху из крапивы, колола хрустальный гроб, гнала как самогон живую воду,
А я все никак не мог поверить что это со мной, что это все правда и это таки со мной.
Я старался быть с ней милым, не говорить о главном, лишь обсуждать погоду.
Она смотрела глазами осеннего неба, она молча молила «вспомни, вспомни, хороший мой».
А потом я сказал ей уходи. Она плакала. А я был смел и делал как надо,
Я был научен делать как надо всем, быть хорошим и следовать законам старых сторожевых подъездов.
И без нее я прожил лишь двенадцать часов и семь минут. И на голову мне водопадом
Стальной дождь из игл, и лица новорожденных лилий, как лики богов или образы дураков,
Что смеялись в мои закрытые веки, и пробовали на вкус мою кожу.
И гулом в моей голове ее сердцебиение, дыхания ее бриз.
И по венам слепых проводов «я знала, я знала, что ты все же сможешь»,
И я проскальзывая сквозь эти стальные иглы к тебе, только к тебе, только вниз.
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
