Растаможен у праматерящих меня щекавиц –
холмовидных перчаток, в помоле печеровых храмов,
бледным оводом Геры над Ио – над ua – завис
и застыл мотыльком в междупольско-рассеящей раме.
Мой хребет изогнулся, как дремлющий южный Медведь,
как перила до Замковой, в ржавчине пальцевых меток…
И на коже медовой растёт загорелая медь –
медь травы, выжигаемой солнцем, до юга раздетым.
Я завис между памятью в море герой-кораблей,
между вздыбленных камушков в гнили босфорских растений,
меж орлов, по которым вещает седой Коктебель
про сердца сердоликов, купальщиц, купальщиков тени,
между звёзд путеводных варяжеско-грековых, но
доводящих скорее к варягам, а чаще – до ручки,
меж земель, где, не старясь, древнеет тихонько вино,
между волн, повторяющих нефтью – сквозь зубы – «заручник!»
Ген заручника Пра, ген молчащих лимановых уст,
безлимонных садов, сиротливой очаенной гальки…
Его всё ещё режут ординцы, как спелый арбуз,
но всё время спасают степные гадюки-весталки –
натыкаясь на них то в чужих каменицах, то в
щекавичных «аллейках», шелковичных, фиговых свитках
приневольничьей почвы, молчу u-a, ниткой травы
зажимая свой рот – соляную суровую нитку.
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
