А твои руки такими легкими, ладонями вниз, бледные как серебро,
Туманами опускались на мои плечи. И холод под кожей.
Фары машины ресницами света ощупывали ночное небо,
Сползали на наши колени. Я тоже, слышишь, я тоже…
Твой рот пахнет розами, я тоже сошел с ума много цивилизаций тому назад,
Твои босые ступни на веках машины, в моих ладонях, я прячу от холода,
Я тоже, изменился в сторону странных снов, в сторону невпопад,
Как же, малыш, я тоже… Умираю от твоего меда, от своего голода.
Котятами щурятся хитрые созвездия, а подглядывать-то не хорошо,
Но пусть толпятся, за их спинами не виден лик, не рассмотреть светлых пятен.
Я тоже, малыш, я тоже ты видишь, с ума сошел,
Вспомнил забытый нами давно язык, слова, смысл которых казался мне непонятен.
Разливались, через края медленно таяли густой карамелью чувства, уговоры, лесть.
Сахарной ватой на спирали галактик, перегрузка, прыжок с трамплина.
- А твоя №10, не вижу, не подозреваю, но она-то есть? Знаю что есть.
А фары машины направлены ей в лицо, заслоняясь ладонью,№10 смотрела мне в спину.
И мальчик, что играет на волынке,
И девочка, что свой плетет венок,
И две в лесу скрестившихся тропинки,
И в дальнем поле дальний огонек, —
Я вижу все. Я все запоминаю,
Любовно-кротко в сердце берегу.
Лишь одного я никогда не знаю
И даже вспомнить больше не могу.
Я не прошу ни мудрости, ни силы.
О, только дайте греться у огня!
Мне холодно... Крылатый иль бескрылый,
Веселый бог не посетит меня.
1911
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
