Мой дом на той стороне реки качается во хмелю,
мой друг коснулся моей руки, как будто сказал «люблю»,
мой голос, смешанный с хрипотцой, покинул мою гортань,
мой друг молчит и глядит в лицо, а слышится «перестань».
Да, я-то что? Это дом трясёт, и кружится голова.
Да, я-то что? Это горло всё! выплевывает слова…
И я почти не пыталась петь и пить, это просто сон.
Мой друг не любит меня теперь, но гладит моё лицо.
Мой мир на той стороне почти распался на образа,
мой друг мне молча сказал «прочти», рукою прикрыв глаза,
и я прочла на изнанке век такую галиматью…
Мой друг – единственный человек, проживший от «love» до «you»
Он отвечает на мой вопрос, смеется, хоть не смешлив,
мой друг коснулся моих волос и слабо кивнул «пошли» –
мой сон кончается за углом, построенным на углу,
и мне ни капли не повезло, что друг мой совсем не глуп.
Он точно видит меня насквозь, но правды не говорит.
Мой дом качает, я слышу «брось» и прячу себя внутри,
на дом на той стороне реки бросается тишина…
мы с другом видимо двойники, скрестившие имена.
Мы точно встретимся через век, нам будет побольше лет,
мой друг единственный человек, умеющий пожалеть.
Надежды вертится колесо, мечта замыкает круг,
мой друг целует меня в висок… как жаль, что он только друг…
В начале декабря, когда природе снится
Осенний ледоход, кунсткамера зимы,
Мне в голову пришло немного полечиться
В больнице # 3, что около тюрьмы.
Больные всех сортов - нас было девяносто, -
Канканом вещих снов изрядно смущены,
Бродили парами в пижамах не по росту
Овальным двориком Матросской Тишины.
И день-деньской этаж толкался, точно рынок.
Подъем, прогулка, сон, мытье полов, отбой.
Я помню тихий холл, аквариум без рыбок -
Сор памяти моей не вымести метлой.
Больничный ветеран учил меня, невежду,
Железкой отворять запоры изнутри.
С тех пор я уходил в бега, добыв одежду,
Но возвращался спать в больницу # 3.
Вот повод для стихов с туманной подоплекой.
О жизни взаперти, шлифующей ключи
От собственной тюрьмы. О жизни, одинокой
Вне собственной тюрьмы... Учитель, не учи.
Бог с этой мудростью, мой призрачный читатель!
Скорбь тайную мою вовеки не сведу
За здорово живешь под общий знаменатель
Игривый общих мест. Я прыгал на ходу
В трамвай. Шел мокрый снег. Сограждане качали
Трамвайные права. Вверху на все лады
Невидимый тапер на дедовском рояле
Озвучивал кино надежды и нужды.
Так что же: звукоряд, который еле слышу,
Традиционный бред поэтов и калек
Или аттракцион - бегут ручные мыши
В игрушечный вагон - и валит серый снег?
Печальный был декабрь. Куда я ни стучался
С предчувствием моим, мне верили с трудом.
Да будет ли конец - роптала кровь. Кончался
Мой бедный карнавал. Пора и в желтый дом.
Когда я засыпал, больничная палата
Впускала снегопад, оцепенелый лес,
Вокзал в провинции, окружность циферблата -
Смеркается. Мне ждать, а времени в обрез.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
