Когда овладевает писчий зуд
и время есть и даже как-то терпит,
зарезать пару девственных минут
на жертвенник тоскующей Эвтерпы..
Тогда мой слепнет день
и глохнет ночь
и темный чай в стакане остывает,
и маятник пытается помочь
найти стопу, которой не хватает.
и шире растворяется окно,
мне дозволяя овладеть пространством,
но я ныряю с головой на дно
где утешаюсь Музы постоянством.
и все тогда уже до фонаря,
до улицы и даже до аптеки..
а Муза лживо шепчет мне: не зря..
и милосердно прикрывает веки.
Тогда брожу, как чокнутый дервиш
в потемках и запутанных аллеях,
где мой многозначительный кукиш
аляповато надо всем довлеет.
Брожу, но ни фига не нахожу
ни искренности медного таланта,
ни простоты, понятной и ежу,
ни красоты созвучий маркитанта.
Я сир и наг, да что там- прост нагл,
в святилище вломясь с суконной рожей.
и мой Пегас- свинцовый дирижабль,
иль мизерабль, на что-то там похожий.
но, Боже мой, как мне здесь зашибись,
в моей большой песочнице с лопаткой.
и я леплю куличики на бис.
И я парю как гриф над опечаткой...
/Сэм/ 20:47 03.09.2009
Зверинец коммунальный вымер.
Но в семь утра на кухню в бигуди
Выходит тетя Женя и Владимир
Иванович с русалкой на груди.
Почесывая рыжие подмышки,
Вития замороченной жене
Отцеживает свысока излишки
Премудрости газетной. В стороне
Спросонья чистит мелкую картошку
Океанолог Эрик Ажажа -
Он только из Борнео.
Понемножку
Многоголосый гомон этажа
Восходит к поднебесью, чтобы через
Лет двадцать разродиться наконец,
Заполонить мне музыкою череп
И сердце озадачить.
Мой отец,
Железом завалив полкоридора,
Мне чинит двухколесный в том углу,
Где тримушки рассеянного Тёра
Шуршали всю ангину. На полу -
Ключи, колеса, гайки. Это было,
Поэтому мне мило даже мыло
С налипшим волосом...
У нас всего
В избытке: фальши, сплетен, древесины,
Разлуки, канцтоваров. Много хуже
Со счастьем, вроде проще апельсина,
Ан нет его. Есть мненье, что его
Нет вообще, ах, вот оно в чем дело.
Давай живи, смотри не умирай.
Распахнут настежь том прекрасной прозы,
Вовеки не написанной тобой.
Толпою придорожные березы
Бегут и опрокинутой толпой
Стремглав уходят в зеркало вагона.
С утра в ушах стоит галдеж ворон.
С локомотивом мокрая ворона
Тягается, и головной вагон
Теряется в неведомых пределах.
Дожить до оглавления, до белых
Мух осени. В начале букваря
Отец бежит вдоль изгороди сада
Вслед за велосипедом, чтобы чадо
Не сверзилось на гравий пустыря.
Сдается мне, я старюсь. Попугаев
И без меня хватает. Стыдно мне
Мусолить малолетство, пусть Катаев,
Засахаренный в старческой слюне,
Сюсюкает. Дались мне эти черти
С ободранных обоев или слизни
На дачном частоколе, но гудит
Там, за спиной, такая пропасть смерти,
Которая посередине жизни
Уже в глаза внимательно глядит.
1981
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
