А яблони цвели. Художник худо-бедно
Подкрашенным белком измазывал холсты.
Раскачивался сад. И ветер нёс налево
Безе из лепестков – игриво, беззабот-
-но слева был забор. Изба уже запретна.
Там сторож холостой, как сотни холостых,
Следил за тем окном, где улыбалась Ева,
Намазывая джем на масло.
Стыл компот
Из яблок на плите в холодной летней кухне,
И вязкий аромат тянулся, словно шлейф...
Художник рисовал. Художник был – распутник:
Как девушек чужих, деревья обнажал....
Художник был талант... Казалось: холст распухнет
От сотен лепестков, посаженных на клей.
И сад почти живой. И дом – почти безлюдный.
Лишь ветерок шуршит, да Ева ест с ножа.
Компот уже остыл. И Ева хочет выпить,
И тянется рука изящною змеёй,
И сторож, осмелев, выходит из укрытья,
И Ева, суетясь, зовёт: иди сюда!..
Художник бросил кисть: заснять скорее клипы...
Ну вот, в который раз – на яблочко клюёт!
А говорили, что сюжеты подзабыты,
Что двадцать первый век, что просвящён Адам...
...Художник отдыхал. Избушке было стыдно.
Краснел бесстыжий холст.
А яблони цвели...
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
