"Мороз и солнце! День чудесный.."
природы дивный плагиат.
И в сердце праздник бессловесный-
не новый день, а новый лад.
Вчера- совсем другое солнце,
вчера- иная белизна,
а нынче, погляди в оконце-
ни крыши миру нет, ни дна:
пушисты кружевом березки,
расписан инеем забор,
сосулек ледяные слезки-
как быстротечности укор,
брильянтами на солнце тают
и преломляют, между туч
прорвашийся стрелой, играя
седьмицей цвета, чистый луч...
Народ, изрядно протрезвевший,
клянет, неискренне, мороз.
И солнца блин, за сосны севший,
и из лесу с дровами воз.
А снег скрипит, как причитает,
как вспоминает, что на днях
резной снежинкой с неба таял
на вьюгой взнузданных конях.
Теперь, разглажен и утоптан,
он делит равенство с землей
и с завистью глядит на окна,
где серебрится новый рой.
А лес задумчив
величаво качает кроною сосна,
и снится ей былая слава,
и грезит спящая весна.
Так мир взмывает по спирали
к исходной точке бытия,
где день у вечности украли
два отщепенца- ты да я.
И дух от чуда замирает:
мороз и солнце! снег и свет!
И что-то в сердце тает..тает..
и верится, что смерти нет.
/Сэм/
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
