...они обрываются тик-так...
...они обрываются так-тик...
...это всего одна из множества тактик...
Где-то внутри я всё та же трёхлетняя дура…
в играх с собою в начале четвёртого тура
хочется сдаться…
до детских размеров ужаться,
чтоб утонуть в белой отцовской рубахе.
Мамочка, мамочка, дай мне таблетку от страха!
______Мама, ты знаешь, во сне эти люди кричат…
не потому, что им снятся кошмарные сны.
Просто ночами со старой церковной стены
крошками сыпется наземь чужая печаль…
Просто с пустою душою страшнее в разы.
Просто те люди боятся себя и грозы.
______Мама, ты знаешь, теперь эти люди умрут…
не потому, что их время закончилось, нет!
Просто сегодня на старой церковной стене
кончилось место для их ежедневных молитв,
просто, зачем оставаться живыми к утру,
если под вечер почти ничего не болит…
______Мама, ты знаешь, я тоже хочу, как они…
не потому, что я также кричу и боюсь.
Просто во мне поселился печальнейший блюз,
просто мой внутренний стержень угрюмо поник…
Я не писала молитв на церковных камнях...
кончилось место, и Бог не услышал меня…
«Ненавижу закрытые окна, открытые двери и северный ветер»
«Не клади локти на стол!»
«Папа говорит, что самое ужасное – это когда футбол трезвым смотришь»
«Это не для продажи....»
«Урод, может всё-таки сходишь за хлебом?!»
«…будет гроза…»
«Настоящее лучше прошлого одним тем, что…»
«Уважаемые телезрители, сегодня у нас в гостях…»
«Не придирайся к мелочам!»
На фоне Афонского монастыря
потягивать кофе на жаркой веранде,
и не вопреки, и не благодаря,
и не по капризу и не по команде,
а так, заговаривая, говоря.
Куда повело... Не следить за собой.
Куда повело... Не подыскивать повод.
И тычется тучное (шмель или овод?),
украшено национальной резьбой,
создание и вылетает на холод.
Естественной лени живое тепло.
Истрёпанный номер журнала на пляже
Ты знаешь, что это такое. Число
ушедших на холод растёт, на чело
кладя отпечаток любви и пропажи,
и только они, и ещё кофейку.
И море, смотри, ни единой медузы.
За длинные ноги и чистые узы!
Нам каяться не в чем, отдай дураку
журнал, на кавказском базаре арбузы,
и те, по сравнению с ним на разрез —
белее крыла голодающей чайки.
Бессмысленна речь моя в противовес
глубоким речам записного всезнайки,
с Олимпа спорхнул он, я с дерева слез.
Я видел, укрывшись ветвями, тебя,
я слышал их шёпот и пение в кроне.
И долго молчал, погружённый в себя,
нам хватит борозд на господней ладони,
язык отпуская да сердце скрепя.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
