ты сматываешь их в клубок –
рваные бусы
ошмётки исхудалых нервов
дохлых морских звёзд
пожухлые бинты в похожих на ржавчину точках
обрывки новогоднего серпантина
осколки фальшивых игрушек
обрывки перегнивших канатов нашего завтра
- ты сматываешь их в клубок
походящий на тебя
в детстве
в кресле уютно
так же уютно как могло бы быть у меня на коленях
так же уютно как могло бы быть в гамаке
за городом
летом
с его закадычными комарами рапторами и мазью от солнечных ожогов
ты прикрываешь веки
и между ними
рождается вечность
подобная долгому июльскому вечеру
разбавляемому треском кузнечиков
ты прикрываешь веки
я мог бы веками наблюдать как разглаживаются складки твоего лба
я мог бы отгонять от тебя мух
жаловаться твоему псу что ты – сука
хотя и добрая
я мог бы держать клубок в покрасневших от наших усилий руках
клеить ниточки липким немецким стиком
я мог бы читать тебе стихи
и тебе снилось бы: неужели мне читают стихи? –
и под твоими глазами возникли бы
две крохотные бусинки
и я не решился бы их стереть
я мог бы многое
но ты ведь вяжешь меня
вяжешь нелепыми паутинами
обматываешь раритетным строительным скотчем
и всё недосказанное прилипает к моим губам
не успев сорваться
когда ты вздрагиваешь
клубок срывается с твоих коленей
как испуганный зверь
когда ты повышаешь голос
он падает на битый паркет
и разматывается
оставляя за собой
рваные зигзаги
чёткие ломаные
недооформленные кривые
в которых угадывается твоё лицо
и ты улыбаешься мне
лёжа на полу
путаясь в серых нитях
выматывая моё терпение
но в кресле беснуется ты –
ты бес-ну-и-что-спросил бы я
если бы успел вставить хотя бы полслова
если бы успел хоть что-то вставить
хоть как-то воспользоваться дурацким копи-пастом
и быстрыми кликами
по нужным кнопкам
по слабым пуговкам
только где они?
а ты –
ты вывязываешь меня
толстым крючком
из жёсткой пластмассы
цвета гнилой хурмы
ты ввязываешь меня в тысячи неприятностей
в сотни тысяч несоответствий нашей арабской вязи
нашего справа налево
нашего права на лево
нашего полного бесправия
ты цепляешься за меня старым советским крючком
мятыми хлебными крошками
отсутствием наживки
ты цепляешься за меня
лёжа на животе
ощущая простынь локтями
падая в старое кресло
которое не устаёт поскрипывать
расшатывая и без того шаткое было
пора переходить на спицы
пора спиваться
смываться
сматываться
но ты продолжаешь вывязывать неряшливые петли
нереально округлые петли
бесконечно бесконечные прорехи
связывая наши выходы
продырявливая наши выводы
меняя изнаночные петли на лицевые
меняя лицевые петли на изнаночные
застревая в этих неправильных петлях
идеально подходящих для идеальных прощаний
ты постукиваешь металлом или пластмассой
а они всё вяжутся да вяжутся
а мы всё боимся –
мы так боимся
сделать шаг
оттолкнув колченогий табурет
завязав с нашим неприходящим
окончательно увязнув в болоте
под громким названием
вчера
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
