Опущена в воду по самые уши.
Но, знаешь, мне больше спасатель не нужен.
Лежу я на спинке, на плинтус взираю.
Сегодня там место. Сегодня такая.
Дышу равнодушьем, что ты испускаешь.
Как делаешь больно, ты не представляешь.
Сегодня у низа мне самое место.
А что будет завтра, уже не известно.
Закашлять на слёзы, чихнуть на обиду.
Как будто так надо, как будто мы квиты.
Как будто простила, забыла… Забудь!
И лишь незаметно слезинку стряхнуть…
И вновь уповать на слепую ничтожность.
И крах посчитать за обычную сложность.
Но гордость распять, проклинать её снова.
Забыть навсегда это мерзкое слово.
И молча сдержать все глухие рыданья.
Себе тупо врать до потери сознанья.
Сегодня в грязи, я сегодня у низа.
Но я улыбнусь. Я навечно актриса.
В себе схороню я все скорбные чувства.
И буду смеяться. И пусть будет грустно.
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.