"Заразилась" идеей нашего автора г-на Кислицына, который представил на минуточку, как бы озвучили известную песню из кинофильма "Бриллиантовая рука" некоторые поэты или исполнители и не удержалась
Владимир Высоцкий (на мотив песни "Эй, вы кони мои...")
Оголились. Словно падшие девицы на Бродвее,
И так трепещут – просто жуть берёт, сестрицы-сосны.
Или это синева в лесу становится темнее,
Иль дубы колдуют непогоду и сезон гриппозный.
Чуть увереннее, зайцы, чуть увереннее,
Умоляю вас, кос не бросать.
О, что-то зайцы вы какие-то растерянные.
Иль на вас с травою-трын сошла благодать?
Зайцев я прогоню
И косой зазвеню.
И вкушу благодать-трын-траву,
как халву…
Энтин Ю. (на мотив песни "Крылатые качели")
Как-то раз, в июле летом,
На поляне под луной
Зайцы делали вендетту
Очень острою косой.
Не страшась Сову и Волка,
Презирая жуткий час,
Трын-траву косили долго -
Будет на зиму запас.
Взлетая выше уха,
Коса блестит росой,
Косой, траву понюхай,
И спой ещё, и спой, и спой!
Косой, траву понюхай,
И спой ещё, и спой, и спой!
Энтин Ю. (на мотив песни "Прекрасное далёко")
Синева ночИ прекрасна, но зловеща,
От дубов, от колдунов бросает в дрожь,
На поляне Волк Сове назначил встречу,
Там где трын-трава произрастает сплошь.
Любимая поляна, ушастыми беляна,
Ушастыми беляна, и отзвуками кос.
От зайцев окаянных в глазах рябит изрядно,
И, как один, все пьяны, и косят на износ.
Слышен шорох из дупла, там белка плачет,
В трын-траве ей не валяться до весны.
Под дубами ушлых зайцев тени скачут,
Впечатление, что зайцы – кабаны.
Любимая поляна, ушастыми беляна,
Ушастыми беляна, и отзвуками кос.
От зайцев окаянных в глазах рябит изрядно,
И, как один, все пьяны, и косят на износ.
Не такое видел лес, но ведь кощунство –
Трын-травы лишить общественной зверьё.
Над косой оравой Волк взял опекунство,
И к утру ушёл дебош тот в забытьё.
Любимая поляна, ушастыми беляна,
Ушастыми беляна - погружены в гипноз.
От зайцев окаянных в глазах рябит изрядно,
А Волк с Совою пьяны - такой вот симбиоз.
Голова моя - темный фонарь с перебитыми стеклами,
С четырех сторон открытый враждебным ветрам.
По ночам я шатаюсь с распутными, пьяными Феклами,
По утрам я хожу к докторам.
Тарарам.
Я волдырь на сиденье прекрасной российской словесности,
Разрази меня гром на четыреста восемь частей!
Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности,
И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей.
Я люблю апельсины и все, что случайно рифмуется,
У меня темперамент макаки и нервы как сталь.
Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется
И вопит: "Не поэзия - шваль!"
Врешь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии,
Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ,
Прыщ с головкой белее несказанно-жженой магнезии,
И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ.
Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы!
Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу.
Кто не понял - невежда. К нечистому! Накося - выкуси.
Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу...
Попишу животом, и ноздрей, и ногами, и пятками,
Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах,
Зарифмую все это для стиля яичными смятками
И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...
1909
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
