…Она почти рыдала:
«Милый мой!
Нельзя ж таким неверующим быть!
…Люблю! Неудержимою струной
Вибрирую в одном ключе с тобой.
Не рви, не рви связующую нить,
Которая мне помогает жить,
Любить и быть!
…Зачем нам этот бой,
Где победить нельзя и где любой
Без меры вынужден отраву пить
Неверия?!
…Не дай любви остыть,
Не проходи, ослепнув, стороной.
Прислушайся, как плачет за стеной
Покинутое счастье.
…Может быть,
Нам всё-таки удастся сохранить
Остаток веры…
Слышишь, милый мой?!»
…А он молчал, окаменев душой,
Зажав в руках сердечный миокард.
В глазах его метался мокрый март,
И расползалась наледью большой
Печаль и горе.
…Чёрный капюшон
Бросал кривую тень морщин-утрат
На серый лоб.
Усмешки тонкой краб
Изрезал губы ломаной чертой
И словно скрежетал «не верю!» той,
Что здесь почти рыдала:
«Милый мой!
Нельзя ж таким неверующим быть!»
Как дрожала губ малина,
Как поила чаем сына,
Говорила наугад,
Ни к чему и невпопад.
Как нечаянно запнулась,
Изолгалась, улыбнулась —
Так, что вспыхнули черты
Неуклюжей красоты.
Есть за куколем дворцовым
И за кипенем садовым
Заресничная страна, —
Там ты будешь мне жена.
Выбрав валенки сухие
И тулупы золотые,
Взявшись за руки, вдвоем
Той же улицей пойдем,
Без оглядки, без помехи
На сияющие вехи —
От зари и до зари
Налитые фонари.
1925
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
