говори по-немецки
глыбы льда, приклеенные к парадному
скукоживаются в кукольную либе
кукла хлопает крашеными ресницами
кукла вяжет себе одежду
голых пупсиков продают по десять копеек
по курсу столетней давности
весна начинается с фальстарта
флигель светлеет
дворняги крутят фиги
отказываясь удалиться со двора
синий флакон пахнет тобой
а в феврале ты пахла синим флаконом
понапрасну складывая фланелевые панталоны
в тайник
но всё-таки весна начинается с фальстарта
с иллюзорных двадцати двух
с вымышленных радостей
с пожизненного воскресения
старина бернард уверил бы
что это – всего-навсего шоу
очень медленное
в своей поспешности
весенний слоу
исполняемый клоуном
в чёрной безрукавке
наброшенной на голое тело
- маленьким стриптизёром
работающим на полставки
у маски собственного оптимизма
*
вечером он проснётся, чтобы ночью
приручать
большую сеть –
такую бесконтурную и вседозволенную
что просто страшно
от её необъятности
от её длинных щупальцев
от постоянных спотыканий о её рёбра –
растоянческие рёбра интерактивного пр(о)странного зверя
зверь приручается
клоун приучится правильно расставлять ударения
избегать расстановок приоритетов
постигать законы логик и семантики
возводить их в угловатые квадраты
всё время ускоряя свой слоу
всё время покрывая его белилами
всё время начиная первым
с левой ноги
за пять минут
до первого третьего понедельника
тоненькие зубочистки качаются порывами ветра
весна сглаживает все их зазубринки
делая февраль заползает в них
располагается под кожей
морозно завывает:
март никогда не наступит
так они и сходят с ума
так они становятся немного зайцами
пьют много чая
заваривают его с вечера
перед разговором с большой сетью
которая панически боится воды
даже кёльнской
то есть
тем более – кёльнской
*
а потом начинается слоу
слова, не помнящие своих зеркал
зеркала, не знающие своих хозяев
хозяева, разведённые поводками большой сети
по разным полюсам
на экране появляются клоуны
медленно сбрасывают чёрные безрукавки
обнаруживая деревянные тела в пятнах белёсого налёта
медленно подходят к парадным
медленно трогают пятна от ледяных глыб
медленно целуют спящих куколок
медленно отправляются выкупать пупсов
из универсального обихода
когда они подходят к кассе
коннект падает
-
наверное, торопливый март оттоптал ему
левую пятку
весна началась с фальстарта
судья с гладкими, не украшенными румянцем, щеками
медлит
у него – американский пистолет
у него – рулеточное настроение
у него уже не получится объявить весну
или выстрелить себе в затылок
белые клоуны разминаются
в затянувшемся слоу
до настоящего прихода весны
ты ещё успеешь прочитать пигмалиона
выучить его задом наперёд
и даже вычислить
кто спёр шляпку –
единственную шляпку, которая тебе подходила
единственную шляпку, в которой ты соглашалась танцевать слоу не раздеваясь
единственную шляпку в которой можно входить в весну
- очень медленно
мягко
без последствий
так, чтобы она началась вовремя
и кончила вместе с тобой
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
