Я напишу тебе письмо, что пахнет мёдом и тоскою почти нездешнею, такою, что плакать хочется, ИМХО. Горчит ледок спокойных фраз несказанною нежной страстью, весенней пьяною напастью… и пыл мой вовсе не угас, я не забыл тебя, красотка! Но такова моя судьба – давить по капельке раба, прыщом вскочившим. Сумасбродка! Твой терпкий запах отдаёт почти что сернистым, уверен, сам Дон Гуан до смерти верен одной тебе. Я идиот! Зачем на поиски руна златого бросился? Химерой баранья шкура станет. Серый закат стемнеет дыбой сна, выкручивая мне суставы, а сожаленье (мой палач) садистски кожу трёт наждач-…кой обвинений… Пустота… в палате номер шесть зависла дешёвым смогом сигарет. И день почти что равен «нет». А в строчках не имеет смысла искать, словами не помочь прожить убийственную ночь – «оставь надежду…» – крыса сгрызла рождённый только что послед… Змеёй ползёт изгиб шнура, напомнит твой изгиб бедра, бельё, небрежно на столе забыто, совершенство тела… и магнетическую связь, рождая бешеную страсть… О, как ты истово хотела!.. Хотел забыть бы, память зла – создал же Бог такое чудо, хочу и маюсь, гадом буду! И вижу в зеркале осла…
------------------------------------------------
…Прости, опять пишу письмо.
Не ждёшь, я в курсе. Но упрямо
слова взлетают сизарями
над разлинованной каймой.
Как больно прошлою зимой
ангина горло перекрыла,
скребла и грызла. Я без мыла
хотела в петлю головой…
Уж извести её навеч…
но там, в верхах предрешено:
про нас написано давно –
повинных не коснётся меч.
Но шутки божьи слишком злы,
и наши судьбы – на скрижалях
подтверждены Печатью. Жалят
слова осиные хулы!
Из-под плеча (читай «спины»)
глядит с усмешкой строгий критик:
– Что там выводит наш пиитик
на серых простынях весны?!
Бесстыдно голое лежит
больное тельце… и душонка…
Молчала б, бездарь! (Сам мошонку
бездумно гневно теребит).
– Как пенопластом по стеклу!
Фальшивы чувства… да и мысли
бессильем мужеским повисли,
не возбуждая. Ремеслу
учись, кухарка, и молчи!
Высокий слог – стезя чужая.
Поэтов, милочка, рожают!!
А ваша участь – у печи…!!!..
И всё же я пишу письмо.
Зачем? А хочется! Жар-птицы
клюют поспешно чечевицу,
что я швырнула под трюмо…
Две сотни счетчик намотает, —
очнешься, выпятив губу.
Сын Человеческий не знает,
где приклонить ему главу.
Те съехали, тех дома нету,
та вышла замуж навсегда.
Хоть целый век летай по свету,
тебя не встретят никогда.
Не поцелуют, не обнимут,
не пригласят тебя к столу,
вторую стопку не придвинут,
спать не положат на полу.
Как жаль, что поздно понимаешь
ты про такие пустяки,
но наконец ты понимаешь,
что все на свете мудаки.
И остается расплатиться
и выйти заживо во тьму.
Поет магнитофон таксиста
плохую песню про тюрьму.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
