Не признаёшь моих горячих поцелуев,
К себе не подпускаешь ни на шаг!
Стекают волосы на плечи, словно струи
И манят губы алые, как мак.
Но ходишь ты всегда одна ночами
И не желаешь видеть спутником – меня.
Негромкими, но дерзкими речами
Ты вызываешь бурю страсти и огня.
Я слышу смелый вызов в каждом слове,
А взгляды-дротики ты мечешь, как в мишень.
Надменно, но игриво сдвинув брови,
Тебе плевать, что я приехал на «Porshe».
Твой тонкий стан точёный, грациозный
Желаю обволакивать, как ртуть…
Холодный взгляд, а голос – тихий, грозный
И Golden Gun упёрся в мою грудь.
- Ты знаешь, смерти не боюсь от пули,
Ведь мне лишь безразличие твоё страшней,
А девять граммов не задержишь в дуле,-
И я тотчАс прижался что есть силы к ней.
- Красавица, не стоит хмурить брови!
Мы оба знаем: жизнь – всего лишь балаган,
Ведь одинаковы с тобой по крови,-
И я достал из кобуры свой Silver Gun.
Мама маршевую музыку любила.
Веселя бесчувственных родных,
виновато сырость разводила
в лад призывным вздохам духовых.
Видно, что-то вроде атавизма
было у совслужащей простой —
будто нет его, социализма,
на одной шестой.
Будто глупым барышням уездным
не собрать серебряных колец,
как по пыльной улице с оркестром
входит полк в какой-нибудь Елец.
Моя мама умерла девятого
мая, когда всюду день-деньской
надрывают сердце “аты-баты” —
коллективный катарсис такой.
Мама, крепко спи под марши мая!
Отщепенец, маменькин сынок,
самого себя не понимая,
мысленно берёт под козырёк.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
