красотой серебрящихся спинок у рыбьих стай
заморочена... пятками-стёклышками – по дну...
искупай в серебре, искупай меня, искупай,
не спасай только, если увидишь, что я тону!
в серебре есть фигуры, сюжеты, движенье-ртуть...
задохнусь, запыхаюсь, застыну, и сотни за-...
из последних, озябшую руку поднять ко рту,
на губах рисовать: не спасай меня, опоздай!
я тону. словно водоросль, в горло попала рябь
серебристых чешуек. свобода уходит из
непослушного разуму тела. надёжный кляп
не позволит просить: поддержи меня, оглянись!
остываю. стеклянная. стёклышко в серебре
заключённое – воздух не спустится, не дойдёт...
западни не бывало ещё никогда хитрей:
для свободы пространство – свобода наоборот.
серебристой бы рыбкой с браслетом на плавнике
поискать красоту не-свободы, и, как осу,
отгонять полумысли, что стала тебе никем
и зазря ожидаю, когда же меня спасут..
**
в серебре растворится чеканный чудной браслет..
не купаюсь. пытаюсь свою искупить вину:
не она мне, а я ей теперь всё гляжу вослед, -
серебристо-прозрачной, идущей босой по дну...
и мне кажется, - я это, в бликах от рыбьих спин,
в серебре растворяюсь – стекло среди дружных стай...
ты с ручонкой, прижатой ко рту, равнодушно спи, -
мне приснится твоё если-буду-тонуть-спасай!
Золотится Луна, передразнивая фонарь,
Как огромная капля золота на краю
У Земли улеглась, дрожит. По-вселенски жаль
Ту, что станет монеткой с надписью «я люблю…».
Дальше стёртая надпись, и не разобрать кого
Или что кто-то любит, а может всего лишь сыр?..
Но пока что лежит Луна, золотой каймой
Оттеняет ультрамарин лесополосы.
Одинокая капля в россыпи белых искр,
Нет, не белых, сверкают капельки в пустоте
Ультра синего Ничего.
…………….Ювелирный тигр
Зарычит и застынет, золотом заблестев,
На плече златокудрой юной мулатки. Смех
Беззаботной эльфийской девы журчит, звенит,
А в волшебной подсветке даже большой огрех
Заиграет оттенками, словно александрит.
Полутьма, полусвет, и тело – скульптура, свет
Золотой обнимает талию, гладит грудь,
Драгоценные формы – в проёме её портрет
Приглашает при свете Солнца дерзнуть взглянуть.
;)))
какое красивое хулиганство
золотое
как обратное - серебряному)
Так интересно. Люблю такие стихи, когда витьеватые образы переплетаются с лирикой и доносят смысл через некий сюр. Очень красиво!
спасибо вам
..а лирики всё меньше остаётся ведь(
это уж точно!(
я, по кр-й мере. о себе
оциничнивание, так сказать...
красотища)
стаааренькое
спасиб тебе
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.