…. и чесночную булку, что слаще, чем мёд или бейлис,
и колючие кактусы, что обдирают язык…
Говоришь, тебе плохо. Скольжу по словам, как канатам,
этот мат бакалейный приелся. Вода и сухарь –
барбарисовый плов, и объедки синюшных пернатых,
пережаренных смыслов коптящихся едкая гарь, -
говоришь, что не нужно.
Да я – ничего… Просто август
переходит на строгость сорочек – сентябрський фасон.
И вдвойне так странна в увядании нежная завязь,
и вдвойне так печально, что левая чаша весов
перевесит.
Деревьям обидно лишаться рубашек…
Я – ни слова, что дереву – больно, - мни листья в горсти!
Человека сгибает сезонность потери поклажи,
человеку за это даётся «возможность» грести
вдоль себя – отстранённо, не то чтоб весомее – просто
ощущая себя тяжелее, свинцовей, слабей…
Только так и теряются в омутах мелких напёрстков,
только так начинают украдкой стрелять голубей…
Говорю себе: «дура, не мучь его».
Лист, словно гейша,
церемонно кружится и взглядом твой шаг тормозит.
Вы глядитесь друг в друга – подобные, осенью – те же, -
не уложены ветром в земли грязевые пазы, -
вы глядитесь друг в друга, как в зеркало…
К счастью, за эти
миллиметры секунд успеваю припрятать слова.
Ты сказал, тебе плохо. Печали не лечат концертом.
Не-печали – тем более. Слишком, увы, углова-
ты шарфы «словяные», бесформенны…
Где вас,
твоё «плохо» взорвавшие, словно воздушный пузырь,
где найти - настоящие, слаще, чем мёд или бейлис,
где живящие взять, что бы в кровь ободрали язык?...
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
