Вино уже давно горит в моем желудке,
Закуски в молоко свернулись, не шуршат.
Смертельно болен жизнью, каждую минутку
То залпом пью, цежу ли пряный аромат.
Амброзия, заполнив впадины сосуда,
Искристо и задорно льется через край,
Раскатистым смешком забрызгает, покуда
Вкушаю жизни хлеб – румяный каравай.
Окинул стол прицельный жадный взгляд гурмана –
Из каждого бокала каплю отопью
То кислого, то горького, то сладкого дурмана…
В контрасте каждый вкус полнее узнаю!
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
