Закрой глаза. Я глажу сыпь,
Порабощённую загаром.
Твой воротник, как вечность, старый,
Над лёгкими воронкой спит.
Я глажу сыпь. Мой блудный сын,
Ты сыт по горло этой лаской –
Крепчает слог шампанской связкой
И обрывается в пустынь
Голодных дюнах. Как же так,
Ты стилизуешься под древность,
Твоя медянка, словно ревность,
По уху, будто бы наждак,
Скользит рифмовкой неуклюжей…
-Прости, мы более не дружим,
На нас, как вишня, спеет сыпь.
В пустыне нет ни слова.
Всхлип.
А было так: пазы – в пазы,
Эклектика стихов и линков,
И солнышко кофеит спинки,
И, оттопырившись, ширинки
Змеятся, как речная зыбь.
Ты гладишь ссадины – и холст
Твоих золоченных рифмовок,
Моих серебряных речевок
Не по-простому слишком прост.
Такой взъерошенный гибрид –
Твоих столбцов в дыре двусмыслий,
Вращения минимализма,
Зеркалящего нарциссизма,
Что солнцем ласково обрит….
- У солнца - насморк. Всё идёт
Теперь практически насмарку:
Пижонство – лошади – фиалки,
Погрешность – смутные ремарки,
Диагноз – дутый буквомёт, -
Такой финал… Увы, финал! –
Шартрез в бокале. Спирт – в ладони,
Мы по отдельности утонем,
Нас Высший так предугадал.
Мы разлетимся на куски,
Ведь scriptus акт наш- бестолковый…
Но так безбожно кочетковит,
Бесплотный дух целует слово
По краю сладостной тоски.
Я глажу сыпь… Иисус не нас,
Чертополохов, крестит... Нафиг
Мы удалимся, как на плаху,
И сдавит воротом рубахи
Двух горл сомнительную связь,
Двух горл сомнительную общность,
Двух горл воронку – отродясь
Второго не было: был поршень,
Толкающий в желудок борщик,
Вливающий прокисший квас,
Не знающий, как слышать Богом
Другим помеченные слоги…
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
