Но твердо знаю: омертвелый дух никаких форм не создает; работы в области форм бесплодны; «Опыты» Брюсова, в кавычках и без кавычек, — каталог различных способов любви — без любви
где-нибудь там она обживает место
маленький домик доставшийся по наследству
маленький садик проросший насквозь сиренью
маленький крестик на белой её груди
где-нибудь там до/после церковной мессы
девочка плачет под звуки её свирели
маленький город жители озверели
маленький мир
не трогай
не подходи
где-нибудь там ей снится конец романа
что не прочитан и брошен в шестом вагоне
снится что жизнь пройдет и её не тронет
не дотянуться
выпить
переболеть
где-нибудь там она произносит «мама»
глупой принцессой падая в пасть драконью
и просыпаясь утром берет свирель
где-нибудь здесь ни бога ни оберегов
город без сна сирень не цвела веками
где-нибудь здесь принцесса устав от бега
белой веревкой к себе привязала камень
кто-то назвал принцессу ненастоящей
мол стрижка дурна и на платье неровный шов
ну и зачем огромный крылатый ящер
за этой ненастоящей тогда пришел
там её утром будят колокола
здесь не уснуть тем более не проснуться
руки принцессы словно у куклы гнутся
песни принцессы не побеждают зла
________________________________________
Когда выпадет снег, перемелется боль, перепишется стих.
Когда выпадет снег, давно умерший друг прилетит погостить,
Перехочется ждать, пересмотрится фильм, пересбудутся сны.
Когда выпадет снег, я останусь одна у пробитой стены.
Пробираясь в дыру, проползая в нору, забывая дышать.
Белый кролик несет мою глупую жизнь в своих мягких ушах,
Чтоб со шляпником петь его вечную песнь и заваривать чай.
И меня нет тогда, и меня нет теперь, и меня нет сейчас.
Когда выпадет снег, за стеной расцветут голубые сады,
И улыбчивый кот переделает сны в переменчивый дым.
У меня пять сердец, все с одной стороны, все стучат вразнобой –
Часовой механизм. В пять раз дольше дышать. В пять раз яростней боль.
Посылая письмо своей правой ноге, своей левой руке,
Я не буду собой, я не буду тобой, я не буду никем.
Когда выпадет снег, на дворцовых часах будет ровно «вчера».
И я падаю вверх: предо мною стена, подо мною нора.
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
