Буковка А потеряла свою перекладину.
Я умоляю: давай автостопом – до ада,
за неприлично душевную скромную плату, -
кухня мучений, обслуга, различные гадины...
(мы – практиканты, мы жертвы на пол-оклада!)
Шутишь. Мотаешь башкой: мол, к чертям этих демонов!
(буковки А в слове «пара» вздохнули на пару...)
Я предложила продолжить экскурсию - даром
или в рассрочку, - посмотрим, мол, что оно, где оно, -
даже сюда откровенно пахнуло гарью...
Ты отвечаешь, что ад обойдётся без зрителей,
в ад путешествовать вместе нельзя: одиночки
могут варитьcя в котлах, отмывать их песочком...
Парам откажут войти – право, предусмотрительно...
(А в слове «да» уменьшается. Стала точкой).
*
.... А нам бы зализывать раны, солёные камни в аду облизывать,
как в сауне, соки терять, изнуряя друг друга, - тут выжмут досуха...
Я знаю, что так повелось, так положено, так поступают издавна:
гигантская кухня страстей не оставит на вдох ни полграмма воздуха.
...мне снилось: ты щурился нервно, читая: «горючее», - на цистернах,
твердил о болезни, кричал о кавернах, грехах и какой-то скверне...
Ты скверный мальчишка, не ангел, но всё же под землю не тянет ноша,
раз ты одиночка, раз мы непохожи, - я нечисть, малыш-безбожник,
читай по губам: погублю, но не брошу...
... А нам бы лопатками прямо на жаркие камни над тёмной пропастью,
нам – чёрные полосы, алые полосы, нечисть нам да мертвячину!
А камни шевелятся, шепчут об ужасах, нам не дают опомниться, -
и в каждом рассказе всё-всё настоящее, что бы оно не значило!
... мне снилось, что ты убегал, избегая меня, как цистерн, - так долго
внутри разрывалось подобие сердца, обрывки кожи и лёгких
оплавились, я не оправилась, - мне б добежать до второй заправки,
заправить чернильную ручку, в сценарий внести ремарки, поправки....
- но буквы текут... наверное, ад жаркий...
*
Один. Одиночество. Разным «а может», « а если» нет места.
Зато, несмотря ни на что, даже с Л ты доходишь до ада,
как я – автостопом, с размытой вершины где-мы-ещё-вместе, -
и вниз, на экскурсию в пекло, - на двадцать четыре оклада
за день.
И двадцать четыре часа рисовать треугольное нечто,
и левую-правую створки у буквы вязать, словно узел...
Так Л превращается в ад, и в аду назначаются встречи,
но узко в ущельи двоим, и ты трусишь, не выдержав груза...
scusa…
Серый коршун планировал к лесу.
Моросило, хлебам не во зло.
Не везло в этот раз Ахиллесу,
Совершенно ему не везло,
И копье, как свихнувшийся дятел,
Избегало искомых пустот.
То ли силу былую утратил,
То ли Гектор попался не тот.
Не везло Ахиллесу – и точка.
Черной радуги мокли столпы.
И Терсит, эта винная бочка,
Ухмылялся ему из толпы.
Тишина над судами летела,
Размывала печаль берега.
Все вернее усталого тела
Достигали удары врага.
Как по липкому прелому тесту
Расползались удары меча.
Эта битва текла не по тексту,
Вдохновенный гекзаметр топча.
И печаль переполнила меру,
И по грудь клокотала тоска.
Агамемнон молился Гомеру,
Илиаде молились войска.
Я растягивать притчу не стану,
Исходя вдохновенной слюной.
В это утро к ахейскому стану
Вдохновенье стояло стеной.
Все едино – ни Спарты, ни Трои,
Раскололи кифару и плуг.
Мы одни среди пролитой крови,
Мы одни – посмотрите вокруг.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
