Да просто буря! В заплатах тучи. Вот-вот и хлынет, как из ведра.
Душа дворняжкой скулит беззвучно, стирая лето с календаря.
Стирая лица, мгновенья, даты... Как просто, право, поставить крест
на том, что было мечтой когда-то, на крылья - цепи, на пыл - арест!
Да просто ливень, стеной, лавиной, когда-то чувств, а теперь... беды!
Ты был и песней, и половиной меня, и солнца, и высоты.
Ты был... И в прошлом тот летний вечер, по кругу письма, и листопад.
Ты был... И мир кувырком на плечи. Лепили Рай, изваяли Ад!
Да просто вечер ни свят, ни грешен. Разрушен замок, затоплен плот.
Да просто соком гнилых черешен раскрашен солнца закатный лот!
И пало небо в ладони бляшкой. И в рваных дырах сердечный холст.
Душа бездомной слепой дворняжкой искала замок, нашла погост.
Да просто ветер срывает крыши! И чертит память то крест, то ноль.
Да просто жажда взлететь повыше! По венам - морфий, по крыльям - боль.
Да просто ночь перезрелой шлюхой, Луна - волчицей, и след в крови.
Да просто ржавой сухой краюхой затменье сердца твоей любви.
Да просто время ожогом мая, и от разлуки сойти с ума!
Да просто чувств перебитых стая... И в клочья фото, и нерв письма!
И в клочья море, и белый парус, и все, что было, почти с азов.
И к небу руки! Любила, каюсь... Летала в грезах без тормозов.
Да просто больно, так больно падать, слетев с вершины да прямо в грязь!
И в ночь желаньями сука-память, молитвой смерти катренов вязь.
Душа навылет пробита ложью, и в преисподней престол божка.
Скулит дворняжка пред карой божьей... Добей! Добей же!...... …………………………………………………….....................Исподтишка...........
Зверинец коммунальный вымер.
Но в семь утра на кухню в бигуди
Выходит тетя Женя и Владимир
Иванович с русалкой на груди.
Почесывая рыжие подмышки,
Вития замороченной жене
Отцеживает свысока излишки
Премудрости газетной. В стороне
Спросонья чистит мелкую картошку
Океанолог Эрик Ажажа -
Он только из Борнео.
Понемножку
Многоголосый гомон этажа
Восходит к поднебесью, чтобы через
Лет двадцать разродиться наконец,
Заполонить мне музыкою череп
И сердце озадачить.
Мой отец,
Железом завалив полкоридора,
Мне чинит двухколесный в том углу,
Где тримушки рассеянного Тёра
Шуршали всю ангину. На полу -
Ключи, колеса, гайки. Это было,
Поэтому мне мило даже мыло
С налипшим волосом...
У нас всего
В избытке: фальши, сплетен, древесины,
Разлуки, канцтоваров. Много хуже
Со счастьем, вроде проще апельсина,
Ан нет его. Есть мненье, что его
Нет вообще, ах, вот оно в чем дело.
Давай живи, смотри не умирай.
Распахнут настежь том прекрасной прозы,
Вовеки не написанной тобой.
Толпою придорожные березы
Бегут и опрокинутой толпой
Стремглав уходят в зеркало вагона.
С утра в ушах стоит галдеж ворон.
С локомотивом мокрая ворона
Тягается, и головной вагон
Теряется в неведомых пределах.
Дожить до оглавления, до белых
Мух осени. В начале букваря
Отец бежит вдоль изгороди сада
Вслед за велосипедом, чтобы чадо
Не сверзилось на гравий пустыря.
Сдается мне, я старюсь. Попугаев
И без меня хватает. Стыдно мне
Мусолить малолетство, пусть Катаев,
Засахаренный в старческой слюне,
Сюсюкает. Дались мне эти черти
С ободранных обоев или слизни
На дачном частоколе, но гудит
Там, за спиной, такая пропасть смерти,
Которая посередине жизни
Уже в глаза внимательно глядит.
1981
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
